Русский транзит - Измайлов Андрей

Вот что любопытно: обычно эта шпана проходит весь состав насквозь, благо вагоны – не как в Союзе, вагоны сообщающиеся, идут втроем-вчетвером, выискивая подходящего клиента, потом прикалываются чисто по-совковому и дальше куражатся по полной программе… но «моих» была полная дюжина. И что характерно (то есть как раз НЕ характерно) шли они встречным курсом – шестеро с головы состава, шестеро с хвоста. Место встречи… э-э, орлы, нельзя ли изменить? Нельзя. «Моя» дюжина – определил четко. Пассажиров в такую пору – раз-два и обчелся, я – один в вагоне. Синхронно подоспели.

Я засек и ту и другую группу через вагон, сквозь стекло. У меня было секунд десять на предварительную подготовку. Лишь бы «стволов» не оказалось. От пули я еще увернусь, но от дюжины пуль… Впрочем, сабвейная шпана «стволы» на дело не берет, обходится ножами и рожами протокольными. Но «мои» – не сабвейная шпана при очень сильной внешней схожести: жилетки кожаные, шипы, вериги, татуировки, сапожки. Двенадцать разгневанных мужчин. А при Боярове Александре Евгеньевиче – двадцать тыщ баксов. Чем прогневил, орлы?!

Ладно – баксы! Жизнь дается человеку один раз, и прожить ее надо. Конец цитаты. «Моя» дюжина, видимо, считала иначе. И явилась по мою душу. Определенно, по мою.

И стратегию, и тактику я за десять секунд выбрал. Не стал дожидаться, пока две шестерки, сомкнутся в точке «Бояров». И ослу каноническому не стал уподобляться: стой посередке и гадай, из какой копны прежде отщипнуть.

Двери-перемычки раздвинулись практически одновременно – и слева, и справа. Схожу-ка я налево!

Метнулся и той же раздвижной дверью прищемил башку первому, флагману, так сказать. «Флагман» хрипнул (шея!) – я приоткрыл-ослабил «тиски» и толкнул тушу назад, на остальных. А сам рванул направо – там, справа, шпана уже одолела дверную преграду и повытаскивала ножи. Ага! Подходи по одному. Есть свои преимущества в тесноте… «Мягкий» блок в зоне дальних ворот, захват, атака-перелом руки, и в грудь – маваши хиджи-атэ. Готов. Минус два.

Понесла-ась! Я качал и дергал эту нищету, старался держать круг, работал группу. Давненько я так не работал. Слева подоспели запнувшиеся бойцы. Да ну, какие это бойцы!

Впрочем, когда мы с ними закончили, я обнаружил: кровь хлещет из меня обильно. Спокойно! Из пальца. Чиркнул кто- то из них по фалангам. Царапина, однако глубокая, кровеобильная. «Моей» дюжине досталось не в пример больше.

Угробить никого не у горбил, но покалечил порядком. Хорошо – не в костюмчике от Кардэна я был (а ведь подумывал приодеться перед официальным визитом! Считай, сутки миновали, а мне все недосуг гардеробчик сменить – снова к мисс Арчдейл и в той же тишетке, в джинсах просторных, в сникерсах… распустяй!). Но мое полуспортивное облачение пришлось кстати. Я бы и в кардэновском-кеннановском управился, но потом никакая Армия Спасения не приняла бы от меня костюмчик на распродажу! Что вы за гады такие! А и в самом деле: что за гады? Ни один из них не в состоянии объясниться сейчас. В лучшем случае – через полчасика. Кто послал? Кто навел на Боярова?

Не случайный наезд – это с первых секунд понятно. Непонятно, кто… Рожи у всех бледнолицые, у троих-четверых глазенки раскосые, негров среди них нет. По ухваткам, по восклицаниям, по приемчикам, наконец, – здешние, то бишь американцы. Не красавцы-мерзавцы Карлоса Виллановы (вот ведь всюду мерещится!), не пришлая брайтонская орава, типа Гриши-Миши-Леши, не русаки.

И что мне с вами со всеми теперь делать, куклы обездвиженные?! В речку побросать? На полном ходу? Протекает речка, а над речкой мост. Речка Ист-ривер, Манхаттан-бридж. Длинный, долгий перегон… Оставить как есть эту кучу-малу? Ну да, и Бояров в центре. Следующая – Гранд-стрит, заскочит припозднившийся пассажир, крику будет, полиция… Интересная у вас жизнь, мистер Боярофф! Поутру вас обнаруживают в компании с тремя трупами – и, естественно, вы ни при чем. Ночью вас обнаруживают в компании с двенадцатью полутрупами – и, естественно, вы ни при чем! Да! Так и есть! Но поди докажи. Не желаю никому и ничего доказывать, полиции тем более. Не желаю в участок, желаю на узенькую улочку Макдугал в Гринвич-Виллидж. Там меня ждут. Если не Марси, то «тендерберд». А в участке – поди докажи. Непричастность к сабвейному побоищу? Тут, грешен, руку приложил. И ногу.

А пройти по вагонам дальше-дальше-дальше? И притаиться-прикорнуть: сплю я, сплю, не видел, не слышал, не скажу. Ага! По капелькам, по кровяной цепочке найдут – кровь не унималась. Я склонился над кучей-малой, выбирая подходящее. Выбрал. С паршивых овец. Отстегнул у одного из них мощный кожаный браслет – на мое запястье маловато будет, но то и требуется. Затянул, застегнул – вместо жгута сойдет. Сдернул у другого перчатку, напялил не без труда на пораненные пальцы. Вроде крови не видать. И двинулся дальше-дальше-дальше.

Обошлось. Никто не заскочил в вагон. Никто не попался навстречу. Время позднее.

От Вашингтон-сквер предпочел пешую прогулку. Там недалеко. Макдугал-стрит. Домишки восьми-десятиэтажные красного кирпича, но кажутся много выше – улочки в Гринвич-Виллидж, пожалуй, самые узкие в городе, ущелистые. Пустынно. Богема, разумеется, гуляла вовсю – для богемы не существует понятия «поздно». Но у богемы хватает благоразумия гулять внутри – в клубах, кафе, барах для избранных. Гулять снаружи – только Боярову взбредет в голову, взбредет же!..

А еще взбрело в голову Боярова: знаю, понял я, Бояров, откуда и как ныне бездыханная дюжина вышла на меня. Мудак Лева! Полный!

А всплыло в сознании как раз по аналогии – прогулка в одиночку по ночным улочкам. Помнится, давным-давно, лет семь назад в Союзе форменная истерика была: прирезали в Нью-Йорке нашего третьего атташе. В ту пору нам только дай повод истерику закатить по поводу американской тлетворности. Газеты наперебой: не случайное убийство, грязная провокация, спецслужбы, уличная шпана не управилась бы с нашим третьим атташе – он у нас отставной подполковник-десантник!.. Другое дело: на кой третьему атташе славное боевое десантское прошлое? знаем мы все этих атташе… Но таким вопросом никто не задался, не обмолвился. Зато грозных нот и разнаипоследних предупреждений было в избытке. А сержант тутошний (может, и лейтенант, типа Брентона) спокойно и сочувственно объяснил нашим тупицам: ваш человек совершил целых три ошибки, каждая из которых у нас в Нью-Йорке часто приводит к… такому же результату. Во- первых, он вышел из дома в супермаркет поздним вечером и в одиночку – его тут же стала пасти банда (если хотя бы двое и у них ножи, то уже банда). Во-вторых, он, расплачиваясь за продукты у кассы, достал бумажник, раскрыл, принялся отсчитывать купюры – пристроившейся за ним банде отлично было видно: там, в бумажнике, еще порядочно! В- третьих, покинув зону контроля (детективами супермаркета), он мгновенно очутился лицом к лицу с бандой и полез за своим бумажником – ваши люди правильно проинструктировали: лучше отдать кошелек, чем жизнь, здесь бандиты в долгие споры не вступают, при сопротивлении сразу втыкают нож. Да, верно, ваш человек не сопротивлялся, но полез за бумажником во внутренний карман пиджака. Третья и самая роковая ошибка! Американцы держат бумажники в заднем кармане брюк, а во внутреннем кармане пиджака – оружие. Конечно, он был неверно истолкован и мгновенно получил удар ножом в живот. Жаль. Сожалею. Но – целых три ошибки, господа!..

Две из трех ошибок имели место быть нынче на Девятом Брайтоне. Явился я к Перельману вполне поздним вечером. И – один. А мудак Лева прямо на пороге «Русского Фаберже» впихнул мне толстую пачку, еще и пояснил громко: в конверт не поместилось, двадцать тысяч. (Чуял ведь я: пройдемте в помещение, Лева!).

Запросто могли меня засечь, пойти по пятам. В надежде выбрать подходящий момент и распотрошить. Мало ли шпаны по Брайтону шляется? Туда-сюда, туда-сюда. Мимо «Фаберже». Двадцать тысяч баксов на двенадцать разделить – тоже не хреново! Вот и…

Другое дело: я – не третий атташе, мне славное боевое (афганское, в том числе) прошлое пригодилось, я – не третий атташе, мне совершать третью роковую ошибку как-то не по чину, я не отступаю, я делаю шаг вперед… а там посмотрим.

Объяснение? Объяснение. Не хуже любого другого. Какого?

Например, до меня в сортире у Левы сидел м-м… сеньор Вилланова с новой партией рубинов. Спелись-снюхались, бизнес есть бизнес. Заслышал карлик-Карлос знакомый голос давнего обидчика-оскорбителя, кровь южная взыграла: Александр Евгеньевич, вы до сих пор живы?! И послал вдогон бледнолицых наемников числом поболее (давний опыт подсказал: необходимо, чтобы числом поболее, иначе неудачно получится).

Например, до меня в сортире у Левы прятался э-э… нагрянувший со служебным визитом питерский чекист в ранге, тьфу-тьфу, полковника Лихарева. Кто помнит мой «первый транзит», тот помнит, возможно, – у Михалыча давняя любовь-ненависть с Комитетом. Расслышал сквозь стеночку псевдо-Лихарев бояровскую шуточку (помнится, я пошутил: ха-ха, гэбэшники и здесь достали!), перестраховаться решил. А то вечно этот Бояров слишком много знает! А то слишком много задолжал этот Бояров одной серьезной организации, у которой длинные руки. Гони должок, сукин сын Отечества! Где там наша агентура, опутавшая щупальцами Нью-Йорк, в частности? Куси Боярова! Фас!