Попадать, так с музыкой! - Михаил Гуткин

— Правильно мыслите. Что еще?

— Товарищ генерал армии. Завтра начнется подготовка к обучению на базе дивизии генерала Окулова. Когда мне туда отправляться?

— Вот прямо сейчас и отправитесь. Завтра с утра начнут прибывать инструктора, а потом и бойцы. Нужно всем инструкторам поставить задачу и ознакомить с программой обучения. С вашей легкой руки все это закрутилось — вам и реализовывать. Скажите дежурному, что вам нужен самолет, чтобы добраться до 85-й стрелковой дивизии. Дежурный свяжется с летунами, и они вас туда доставят. Пока дежурный все это будет организовывать, вам подготовят пакет с программами обучения и с моим приказом генералу Окулову о проведении учебы на базе его дивизии.

— Товарищ генерал армии, а можно я переночую в Гродно. Я ведь там живу. А к 9 утра я уже буду в дивизии. Возьму в НКГБ мотоцикл и быстро доеду.

— Вот оно что. По мужу соскучились.

— Так точно, соскучилась.

— Хорошо. Завтра в 9:00 встречайте инструкторов и тех, кого они будут обучать, у Окулова. Послезавтра будете присутствовать при начале занятий. Все время поддерживайте связь с моими адъютантами. Я в каждый момент должен знать, где вы находитесь. Можете быть свободны.

Я изобразила стойку смирно и пулей рванула на выход, пока генерал не передумал.

156

Снова ткнулась к дежурному и передала ему слова генерала. Он сразу озаботился и стал названивать летчикам. Я отзвонила дежурному республиканского НКВД, которого Цанава уже предупредил, и передала, что сбор инструкторов в 9:00 в штабе 85-й стрелковой дивизии. Потом решила сделать еще пару звонков. Давненько я не говорила с майором Григорьевым, да и Васю следует предупредить, чтобы был готов, как юный пионер. Сначала Барановичи. Там меня сразу соединили с майором.

— Товарищ майор. Лейтенант Северова.

— Здравствуй, Анюта. Рад тебя слышать. Как дела, все в порядке?

— Так точно, товарищ майор.

— А что ты сейчас делаешь в Минске в штабе округа?

— Я, товарищ майор, теперь порученец товарища Жукова.

— Вот это новость! И как же тебя наше общее начальство отпустило?

— Оно не отпустило, а временно прикомандировало. И завтра я уже по приказу моего нового командира буду у Окулова.

— Гляжу ты вся в заботах. А я тебя жду не дождусь. Твой парабеллум у меня поживает. И письмецо тут одно любопытное на твое имя пришло.

Интересно. Если на мое имя, то откуда он знает, что любопытное? И кто это мне пишет, да еще на адрес областного НКГБ? Ой, неужели это ответ на тот запрос, который я посылала в гестапо?

— Товарищ майор. Это что, ответ на мой запрос?

— Сообразила! Именно так.

— Валентин Петрович. Я сегодня попаду сразу в Гродно, в Барановичи не успею. А нельзя ли парабеллум вместе с этим письмом к Васе переправить?

— Представь себе, что я уже сам до этого догадался. Так что лети к мужу — он все тебе передаст. Счастливо.

— Спасибо, товарищ майор. До свидания.

Второй звонок, понятно дело, мужу.

— Старший лейтенант Северов? Вас беспокоит лейтенант Северова. Прошу подготовить торжественную встречу. Через несколько часов буду у тебя.

— Анечка, страшно рад тебя слышать. Давай приезжай поскорее.

— Васенька. Тут такое дело. Я прибуду проездом. Завтра утром мне надо быть у Федора Савича. Ты сможешь организовать транспорт, причем с охраной?

— Ради такого дела смогу.

— Тогда все в порядке. Через несколько минут отправлюсь на аэродром и вперед, в Гродно. Жди.

Только положила трубку, подошел майор Селиванов. Вместе с ним шел боец и тащил четыре большие пачки, перевязанные веревками и опечатанные сургучом.

— Вот, товарищ Северова, для вас пакеты с программами обучения. Их нужно будет раздать всем инструкторам. Всего 620 экземпляров. На 600 инструкторов и двадцать дополнительно. Кроме того, вот вам пакет от товарища Жукова для генерала Окулова.

Тут майор вручил мне толстый конверт, тоже опечатанный сургучом.

— Распишитесь вот здесь.

Он подсунул мне журнал, в котором я расписалась за все полученное. После этого, боец уже со мной дошел до машины, куда все и сгрузил. Я оставила его охранять груз, а сама смоталась в здание за своим баульчиком — куда же я без него. После этого села в машину, которая повезла меня на военный аэродром.

157

Там меня ждал самолет, только не такой крупный и удобный, как тот, на котором мы всей командой летели сюда, а небольшой самолетик, название которого как-то всплыло у меня в памяти: «кукурузник». Ну может это и не кукурузник, но назвать его как-то по другому не получается. Мне помогли забросить в него все пачки, потом нацепили на меня парашют и показали за какое кольцо нужно дергать в случае чего. При этом я решила, что все это бесполезно, так как сама я в таком комплекте без посторонней помощи из этого дедушки русской авиации вылезти не сумею. А меня вместе с самолетом парашют вряд ли выдержит.

К счастью, парашют не потребовался, и через полтора часа мы уже приземлились недалеко от Гродно. Там меня ждала машина, в которой кроме водителя был боец сопровождения. В машину перегрузили весь багаж, и я гордо скомандовала.

— В горотдел НКГБ.

Стоило машине только подъехать к зданию горотдела, как из дверей тут же вышел Вася. Я вылезла и, с трудом сдерживаясь от того, чтобы броситься ему на шею, козырнула и отрапортовала.

— Товарищ старший лейтенант. Лейтенант Северова. Прибыла в ваше распоряжение. Вася козырнул в ответ, после чего ухватил меня за руку и буквально затащил в здание. Там, не обращая внимание на часового, мы обнялись. Часовой деликатно отвернулся и стал смотреть строго на входную дверь. Через пару минут мы пришли в себя и занялись делом. Мой багаж занесли в здание, спрятали в сейф, который Вася тут же опечатал, и машину отпустили. После этого поднялись к Васе в кабинет, где он сначала вручил мне мой люггер, после чего протянул большой распечатанный конверт.

Так, что там, интересно? Оригинал я смотреть не стала, так как все равно ничего не пойму. Немецким так и не сумела заняться, потому сразу ухватила перевод.

IV отдел РСХА, отдел IV B, подотдел IV B 1.

Уважаемая фрау Северова. На ваш запрос от 25 мая 1941 г. сообщаем, что ксендз польской католической церкви Збигнев Каневский проживал в городе Лодзь с 1935 по 1941 год. Согласно имеющимся у нас данным сторонник «Польши от моря до моря», положительно относится к англичанам, в своих проповедях допускал нелояльные высказывания относительно немецких властей. Были неподтвержденные сведения, что укрывал в костеле группу лиц еврейской национальности. К сожалению, обыск, проведенный в костеле, ничего не дал, из чего можно сделать вывод, что кто-то из прихожан заранее известил его об этом. Мной уже был получен ордер на арест Каневского, но он сумел скрыться. Будем вам благодарны, если вы задержите господина Каневскго и передадите его немецким властям.

Что касается второго упомянутого вами лица, Балтазара Кравчика, то в указанный вами период времени никто с такими именем и фамилией в Лодзи не проживал. Единственный человек с такими именем и фамилией скончался в 1936 г, о чем в книге регистраций сделана соответствующая запись.

С уважением,

Вот это да! Все-таки прокололись. Значит, пора поинтересоваться служкой.

— Вася, ты, конечно, читал это письмо?

— Само собой, Анечка.

— И что ты думаешь по поводу господина Кравчика?

— Пока взяли его под плотное наблюдение, а там посмотрим. Не исключено, что он работает не на немцев, а англичан. Сейчас выясняем и это. А ксендз, кажется, чист.

— Я тоже так думаю. Ой, Вася. Вот у немцев не всегда правая рука знает, что делает левая. Интересно, а как с этим обстоят дела у нас?

— Честно говоря, не знаю. Вполне допускаю, что что-нибудь подобное возможно и у нас. Кстати, до тебя дошла последняя новость, что два наши наркомата объединили? Теперь над нами только один нарком — товарищ Берия, а товарищ Меркулов стал его первым замом. Может, одной из причин такого объединения и стала некоторая несогласованность в действиях наших наркоматов. Ладно. Сегодня, в связи с приездом любимой жены, работу заканчиваю. Идем домой. На завтра на 6:30 я заказал в роте НКВД машину с сопровождающими для доставки тебя в дивизию к Окулову.

Дома мы быстро умяли ужин, приготовленный заботливой Марфой Ивановной, и перешли в спальню, где постарались компенсировать почти двухнедельную разлуку.

Утром пришлось встать раньше обычного, чтобы встретить машину уже в здании НКГБ. Там бойцы быстро погрузили пакеты, я прихватила свой заново укомплектованный баульчик, и машина двинулась в дивизию. Через час мы подъехали к шлагбауму, я предъявила документы, после чего часовой быстро пропустил нас внутрь, а его напарник, как я заметила, стал звонить начальству. Понятное дело, порядок есть порядок. По моей просьбе шофер остановил машину метрах в двадцати от штаба. Я выскочила и пошла к входу пешком. Тут как раз в дверях показался Федор Савич собственной персоной.