Гаст - Эдвард Ли

Я согласен, но скажите, что это правда. Уиндом Феркори был казначеем Гаста; в его обязанности входило выплачивать деньги в обмен на услуги. Демона Фекора можно сравнить с казначеем Анаразеля, который получает вознаграждение за сокровища Сатаны... тем мирским людям, которые ему служат.

Колльер вскинул голову.

- Прекрасно.

- И я добавлю, что для Фекори не будет никакой отчетности после 30 апреля, не только в день, когда были датированы все эти чеки, но и в день, когда железная дорога была официально завершена, а Харвуд Гаст в последний раз вернулся домой, - Сут сохранял явный интерес к чекам. - А вот и чек для Тейлора Каттона, бригадира.

- Только не говорите мне, что он тоже убил себя...

На лице Сута появилась еще одна улыбка.

- Вы не очень внимательны, мистер Колльер. Я уже сообщил вам, что Тейлор Каттон был убит в этом доме...

Воспоминание сверкнуло.

- Парень, которого Гаст утопил в сидячей ванне.

- Да. Тоже 30 апреля 1862 года.

"Я просто покончу с этим. Какого черта?"

- Послушайте, мистер Сут. С тех пор как я остановился в гостинице, у меня...

Сут перебил:

- Повышенное сексуальное желание, да. Вы намекнули на это вчера. Некоторые люди испытывали то же самое, когда останавливались здесь.

Колльер, вероятно, покраснел.

- Да, но у меня также было несколько кошмаров, в которых я был кем-то другим. Две ночи назад мне приснилось, что я часовой Конфедерации. Я охранял заключенных, которых везли в переоборудованном сарае. Мне пришло в голову, что этих людей - гражданских лиц - для чего-то готовят...

Сут не выглядел удивленным.

- Так и есть. Их готовили к уничтожению.

Это слово прозвучало черным аккордом.

- Уничтожение в смысле сжигание?

- Прежде чем я отвечу, скажите, почему вы спрашиваете.

- Кошмар, - потребовал Колльер. - Все заключенные были голыми и недоедали, а их волосы были сострижены. Затем их упаковали обратно в тюремный вагон - вагон, который отходил от близлежащего железнодорожного депо, - и повезли на большой холм. Во сне я не видел, что находится на вершине холма, но видел дым, ровный, нескончаемый шлейф дыма. Как будто там был большой костер.

- Это был не костер, а бывший Максонский стрелочный завод, некогда крупнейшая доменная печь на Юге. Он был закрыт в 1820-х годах, когда в Северной и Южной Каролине построили более мощные предприятия, но до этого времени Максон производил больше винтовочных стволов, чем любой другой завод к югу от Мейсон-Диксона. В период своего расцвета завод был настоящим технологическим чудом: диаметр угольного пласта достигал пятидесяти футов, а высокоэффективная сильфонная система приводилась в действие водяным колесом.

В голове Колльера все перевернулось.

- Значит, задержанные были рабами, рабочими, которых заставляли трудиться на печи?

- Нет, - сообщил Сут. - Это Гаст заново обжег печь, но не для производства оружия. Он построил целую железную дорогу до Максона и заново обжег печь исключительно для сжигания невинных.

Колльер почувствовал привкус злобы. В каком-то смысле это объясняло все, чего он не знал, причем сразу. Если только...

- Зачем ему это делать?

Сут сел обратно, перебирая пальцами старые чеки.

- Либо потому, что он был безумен, либо потому, что это было частью сделки. Богатство в обмен на службу. Мистер Колльер, ритуальные злодеяния и жертвоприношения невинных не являются чем-то новым в истории оккультизма. Приношение дьяволу пролитой невинной крови - мощное варево. Максон был Освенцимом времен Гражданской войны... и почти никто об этом не знает. Неизвестное местоположение печи позволяло ей работать даже в течение нескольких недель после окончания войны. Как вам такое зло, мистер Колльер? Как вам такая защита Сатаны своей паствы?

Колльер хотел уйти. Он услышал достаточно. Если все это было правдой или брехней, с этим было покончено.

- Под конец угольные склады истощились, - продолжал Сут. - До прихода союзных войск оставалось всего несколько дней, но в тюрьме оставалось около сотни заключенных, ожидавших сожжения. Так что, не имея возможности сжечь их, началась бойня...

Колльер уставился на него.

- Федеральные силы ждала поистине мрачная сцена. Они обнаружили запертые тюремные вагоны, которые были подожжены, а их подопечные оставались внутри. Детей оттаскивали в сторону и обезглавливали, а головы оставляли в аккуратных кучках, чтобы войска могли их найти. Десятки других были заколоты вилами или просто повешены. Груды тел находили гниющими на солнце. Это был праздник зла, мистер Колльер. Воистину дьявольский праздник.

Колльер допил крепкий напиток, жаждая теперь хорошего пива, но не успел он толком попрощаться, как Сут спросил:

- Но вернемся к вашему кошмару. Это единственный кошмар, который приснился вам в гостинице?

Рассказ о зверствах заставил Колльера забыть о том, зачем он вообще пришел.

- Ну, нет. Вы не выглядите удивленным или подозрительным, что мне снятся сны, в которых подробно описываются события прошлого, о которых я раньше не знал.

- Я не удивлен, - сказал Сут безапелляционно. - Я разговаривал со многими людьми, у которых был похожий опыт. Транспозиционные сны - обычное явление для домов с привидениями, мистер Колльер... если вы верите в техническую мумбо-юмбо, которую часто к этому прилагают.

Колльер попытался проанализировать ситуацию: Гаст сжигал невинных женщин и детей в гигантской доменной печи... чтобы отдать долг Сатане...

- Я забыл упомянуть, - вмешался Сут, - как Гаст приправил свое предполагаемое почтение к дьяволу. Строительство железной дороги было завершено 30 апреля, и уже через несколько минут после того, как был вбит последний колышек, в Максон был доставлен первый контингент пленников. Однако прежде чем Гаст и его люди вернулись в город, осталось дело за рабами, которые так преданно работали на него.

- Вы хотите сказать, что рабы тоже продали свои души? - Колльер не смог удержаться от сарказма.

- Вовсе нет. Гаст обещал им свободу по завершении работы, но вместо этого казнил их всех, что стало достойным завершающим штрихом. Его команда охраны открыла огонь по всем рабам сразу, стреляя в низкие части тела, чтобы они были обезврежены, а не убиты на месте. Он хотел, чтобы они остались живы для топки. Иронично, что рабы, построившие железную дорогу, одними из первых попали в угольный пласт - первый платеж Гаста своему благодетелю.

Колльер сидел, оцепенев. Он чувствовал себя так, словно погружался в пучину дистиллированной гнили.

- Извините, я отвлекся, - признался Сут. - Вы собирались рассказать мне о другом кошмаре?

У Колльера не осталось здравого смысла.

-