Власть и прогресс - Саймон Джонсон

«Лишь годы практики научат вас таинственной отваге живого садовника, который бродит по всему саду, но не топчет ни единого цветка».

Утрата благ, лежавших на поверхности, в сфере инноваций имеет даже более серьезное значение, чем в организации производства. Стремясь автоматизировать все больше и больше, менеджеры не обращают внимания на технологические новинки, способные увеличить производительность работника путем снабжения его информацией, на платформы для совместной работы и создания новых задач, которые мы обсудим в следующей главе. Будь у нас более сбалансированный портфель инноваций – если бы мы, вдохновленные цифровой утопией, не стремились так рьяно автоматизировать все и вся, – производительность нашей экономики росла бы намного быстрее.

Вперед к антиутопии

Итак, новые технологии, используемые в интересах лишь одного класса, стали важнейшей причиной роста неравенства и того, что большинство американских рабочих потеряли почву под ногами. На протяжении всей книги мы снова и снова видим: нельзя полагаться на то, что новые технологии как-то сами собой облагодетельствуют всех. «Прицепной вагон» работает лишь в определенных обстоятельствах. Там, где не хватает конкуренции между нанимателями, отсутствует или недостаточно сильна власть рабочих, а все новые технологии сводятся к автоматизации, он не появится.

После Второй мировой войны автоматизация быстро шла вперед, но наряду и наравне с ней внедрялись столь же инновационные технологии, повышавшие предельную производительность и спрос на человеческий труд. Именно сочетание этих двух сил – а также условия, поощрявшие конкуренцию между корпорациями и коллективные переговоры, – позволили добиться «прицепного вагона».

Начиная с 1980 года все выглядит совсем иначе. В этот период мы видим стремительную автоматизацию, откровенно направленную против человеческого труда, – и очень немного иных технологий, пытающихся ее уравновесить. Рабочее движение теряет силу, и в результате замедлился рост зарплат. В сущности, недостаток сопротивления со стороны рабочего движения – это, по-видимому, еще одна важная причина неудержимой автоматизации. Многие менеджеры, даже в период более или менее общего благосостояния, склонялись к автоматизации, поскольку она позволяла снизить расходы и занять более сильную позицию в переговорах с рабочими. Едва противодействующие силы рабочего движения и государственных регуляций ослабли, возобладала эта естественная склонность. Так что теперь «прицепной вагон» едет все медленнее, и людей в нем уже совсем немного.

Хуже того: не встречая себе противовесов, цифровые технологии превратились в орудия какой-то новой цифровой утопии, в которой использование механизмов и компьютерных программ позволит компаниям почти полностью отказаться от человеческого труда. Цифровые решения, навязываемые сверху IT-лидерами, по умолчанию начали восприниматься как выгодные для всех и чуть ли не как единственно возможные. Но для большинства рабочих, теряющих работу и привычный образ жизни, это не утопия, а путь к антиутопии.

Развивать и использовать цифровые технологии можно и по-другому. Хакеры 1970-х годов, вдохновленные иным видением, двигали технологический фронтир в другую сторону – к большей децентрализации, прочь от власти крупных корпораций. На этом альтернативном пути, хоть в целом он и остался в стороне от основных достижений IT-индустрии, были примечательные успехи, о которых мы поговорим в следующей главе.

Итак, путь развития цифровых технологий в большой степени был сознательным выбором – выбором, обусловленным классовыми интересами. И теперь, когда ухудшение экономической, социальной, политической ситуации сделалось очевидным и на него невозможно больше закрывать глаза, IT-идеологи нашли новое орудие перестройки общества – искусственный интеллект.

Глава девятая

ИИ с потерей качества

«Ничто из написанного по этому вопросу не дает однозначного ответа – и действительно, повсюду мы встречаем людей, искусных в механике, разумных и проницательных, без тени сомнения провозглашающих Автомат чистой машиной, движениями которой не управляла никакая человеческая воля, и следовательно, несравненным и самым поразительным из всех изобретением человечества».

Эдгар Аллан По, «Шахматный аппарат доктора Мельцеля», 1863 год [Курсив авторский.]

«Мир будущего не станет комфортабельным гамаком, в котором мы будем нежиться, пока нас обслуживают рабы-роботы; это будет мир еще более напряженной борьбы с ограничениями нашего разума».

Норберт Винер, «Корпорация “Бог и Голем”», 1964 год

В большой аналитической статье о будущем труда, опубликованной в апреле 2021 года, журнал «Экономист» отвечает тем, кого беспокоит неравенство и сужение возможностей для рабочих:

«С самого рассвета капитализма люди жалуются на мир труда, твердят, что раньше было лучше и что сейчас с рабочими обращаются как-то исключительно плохо».

Особенно преувеличены страхи насчет автоматизации с помощью ИИ, но и вообще, «популярные представления о мире в большой степени неверны». И дальше из-за поворота выезжает наш старый знакомый – прицепной вагон!

«В сущности, снижая расходы на производство, автоматизация может создать повышение спроса на товары и услуги, а следовательно, дать толчок тем профессиям, которые невозможно автоматизировать. Возможно, экономике будет требоваться меньше кассиров в супермаркетах, но больше врачей-массажистов».

И мораль: «Мир труда ожидает блестящее будущее».

Схожее умозаключение высказала в выступлении на ежегодной Давосской конференции в начале 2022 года консалтинговая компания McKinsey:

«Многие представители мировой рабочей силы порой воспринимают перемены как угрозу, особенно когда речь идет о новых технологиях. Часто это связано со страхами, что автоматика заменит людей. Но если посмотреть чуть глубже панических заголовков, мы увидим, что верно обратное: технологии Четвертой индустриальной революции (4ИР) повышают производительность и рост во всех сферах производства, как „грязного“, так и „чистого“. Эти технологии создают новые, более разнообразные профессии, которые преображают производство и помогают строить плодотворные, увлекательные, приносящие удовлетворение карьеры».

«Экономист» и McKinsey выражают здесь взгляды множества IT-предпринимателей и экспертов, считающих, что беспокойство по поводу ИИ и автоматизации преувеличено. «Исследовательский центр Пью» провел беседы со множеством ученых и руководителей в IT-сфере и привел прямые цитаты более чем сотни из них: подавляющее большинство утверждает, что, хоть у ИИ и есть некоторые слабые стороны, в целом он принесет широкие экономические и социальные выгоды.

Согласно преобладающей точке зрения, на пути прогресса возможны некоторые неприятности – например, кто-то лишится работы, – но такие «потери переходного периода» неизбежны. Как сказал один из экспертов, проинтервьюированных «Центром Пью»:

«В ближайшие 12 лет ИИ поможет более эффективно выполнять свою работу людям всех профессий, особенно тех, что связаны со спасением жизней: врачам, полицейским, даже военным (они смогут сосредоточить свои атаки на повреждении инфраструктуры и убивать меньше вражеских солдат и мирных жителей)».

Этот же человек замечает:

«Конечно, будут и негативные явления: больше безработицы в некоторых „рутинных“ профессиях – среди водителей общественного транспорта, в общественном питании и т. п.»

Однако об этих негативных явлениях беспокоиться не стоит, ведь все те же IT-предприниматели готовы облегчить это