Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Ученики Иисуса, как и почти все иудеи той эпохи, ожидали к концу времен «воскресения праведников». Если бы у них не было подобных представлений и надежд, им трудно было бы сказать что-либо о воскресении. Подобная убежденность иудеев не существовала испокон веков, она сформировалась относительно недавно и толковалась по-разному. Вопрос встал ребром, когда в 168–164 годах до н. э. несчетное число верных иудеев пало жертвами Антиоха Епифана из-за того, что были верны Закону: может ли Бог окончательно покинуть тех, кто любил Его настолько, что за Него погиб? Неужели Он не вернет жизнь тем, кто пожертвовал ею, чтобы сохранить Ему верность? Вероятно, подобными вопросами задавались и последователи Иисуса, когда он умирал. На них ответил пророк Даниил, провозгласив новую веру: в конце времен те, кто были преданны Богу, спасутся. «Многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление. И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде — как звезды, вовеки»[1048]. Преданные Богу мученики и мудрецы, направлявшие многих людей на добрый путь, пробудятся от смертного сна. А сейчас они не больше, чем прах, но Бог сделает так, что они воссияют, как звезды.

Безусловно, ученики Иисуса разделяют эту веру. В то время она была уже широко распространена, особенно среди апокалиптических писателей[1049], хотя больше всего ее проповедовали фарисеи; лишь саддукеи отвергали эту идею как не засвидетельствованное древнейшими преданиями «новшество». Вероятно, последователи Иисуса, подобно другим благочестивым иудеям, ежедневно на восходе и на закате повторяли это благословение: «Благословен Ты, Господь, воскрешающий мертвых»[1050]. Эта надежда, несомненно, помогала ученикам лучше осознать свои переживания. Если они ощущают Иисуса живым, разве не настало уже финальное воскресение праведников? Разве Иисус не переживает теперь полное спасение от Бога?

Однако воскресение одного человека, предшествующее наступлению конца времен, было чем-то необыкновенным. В основном, ожидалось общее «воскресение праведников». Наверняка ученики слышали о мученичестве семи братьев, которых подверг пыткам Антиох Епифан вместе с их матерью. Это была общеизвестная история, и сцена, когда они бросают вызов царю, исповедуя веру в собственное воскресение, поистине впечатляюща[1051]. Мы ничего не можем точно утверждать, но воспоминание о конкретных мучениках, воскрешенных Богом, могло помочь им легче пережить ужас креста: Иисус, несправедливо убитый из-за своей преданности Богу, не мог быть уничтожен смертью; в нем неизбежно реализовалась судьба мученика, восстановленного Богом.

Но такого видения им явно недостаточно. Воскресение тех мучеников оказывает воздействие только на них самих; оно не имеет ничего общего со спасением остальных людей[1052]. Последователи же Иисуса, наоборот, говорят о том, что его воскресение — источник спасения для всего человечества, «первый плод» вселенского воскресения, торжественное открытие последних времен. Ученики находились под сильным «влиянием» Иисуса. Распятие не смогло в одночасье стереть все то, что они пережили, находясь рядом с ним. В Иисусе они почувствовали Бога, по-новому и окончательно входящего в этот мир. Его исцеляющая сила разрушала власть сатаны и высвобождала от зла больных и одержимых, выводя их в новый мир полной жизни. Его радушное принятие обездоленных как привилегированных членов Царства Божьего пробуждало в бедняках надежду на того Бога, Который начинал проявлять свою освободительную силу на фоне несправедливости и беззакония. Его трапезы с грешниками и отверженными предваряли финальный пир и радость последних времен. Они ощущали в Иисусе проявление силы и спасительной любви Бога, и разве теперь они не чувствовали в его воскресении освободительное пришествие Бога, провозглашающего открытие окончательного Царства жизни?

Решающий опыт

В самой сердцевине этого процесса находится Бог: вдохновляет их поиски, освещает их вопросы, рассеивает их сомнения, пробуждает их изначальную веру и ведет ее к новым горизонтам. Ученики убеждены: действиями Бога воскресший Иисус предстает в их сердцах. В какой-то момент они осознают, что Бог являет им Воскресшего, полного жизни. Прежде они не могли это воспринять. Только сейчас они действительно «видят» его во всей его «славе» Воскресшего. Без этого опыта они, возможно, и почитали бы его какое-то время. А потом их воспоминания постепенно стерлись бы из памяти[1053].

Как понимают ученики все произошедшее? Самое старое выражение, описывавшее то, что было, очень скоро обрело четкую форму, и его повторяли без изменений: Иисус «дал себя увидеть»[1054]. Они потеряли его в таинственности смерти, но теперь он явился им, полный жизни. Это слово взято из греческой Библии, где оно использовалось для описания «явлений» Бога Аврааму, Иакову и другим. На самом деле в этих сценах Бог не становится видимым, а лишь выходит из своей бесконечной тайны, чтобы установить реальную связь с людьми: Авраам и Иаков чувствуют Его присутствие. Поэтому подобные выражения сами по себе ничего не говорят нам о том, как ученики ощущают присутствие Воскресшего. И в большей степени эти слова предполагают даже не то, что стали видны внешние очертания Иисуса, а то, что распятый действует в своих учениках, создавая условия, в которых они могут воспринять его присутствие[1055].

Нас больше обогатит опыт Павла, о котором он рассказывает, ведь он единственный свидетель, напрямую говорящий о том, что пережил сам[1056]. В своем описании Павел ни разу не использует каких-либо психологических терминов и не пытается объяснить случившееся с ним специальными словами. То, что с ним произошло, это «благодать». Подарок, который он приписывает инициативе Бога или действиям Воскресшего. Он может сказать лишь: «достиг меня Христос Иисус»; Воскресший завладел им, сделал его своим. В этом переживании Павлу удается «познать… силу воскресения Его». Он понимает, что ему открывается тайна, которая скрыта в Иисусе. И он переживает «откровение Иисуса Христа». С его глаз спадает пелена; Иисус предстает перед ним явно, исполненный света. И это не иллюзия. Это великая реальность: «Бог… благоволил открыть во мне Сына Своего». Произошедшее оказало на Павла такое мощное воздействие, что повлекло за собой полное изменение вектора его жизни. Благодаря встрече с Воскресшим он «познал» тайну Бога и увидел жизненные реалии совершенно по-новому. Теперь Павел уже другой. Тот, кто прежде подвергал гонениям последователей распятого, стал всем проповедовать Благую весть, которую раньше хотел уничтожить. В его жизни происходит полная переоценка ценностей. Павел ощущает себя «новым человеком». Изменения, произошедшие в нем самом, — лучшее свидетельство того, что он пережил. Он всем может возвещать из своего собственного опыта: «Уже не я живу, но живет во мне Христос»[1057].

В относительно более поздний период, когда христиане исповедовали свою веру в воскресшего Христа на протяжении уже сорока или пятидесяти лет, появляются полные очарования рассказы, где вспоминаются первые «встречи» учеников с воскресшим Иисусом. В этих повествованиях находят отражение прежние традиции, однако каждый евангелист работал над текстом, исходя из своих собственных богословских представлений, чтобы создать свое Евангелие об Иисусе[1058]. Сразу же видно, что в своих рассказах авторы не претендуют на то, чтобы предоставить нам конкретную информацию о том, что произошло сорок или пятьдесят лет назад. В действительности на основании того, что нам сообщается, реконструировать события невозможно[1059]. Скорее, это своего рода «катехизис», составленный для того, чтобы попытаться лучше прояснить различные аспекты, касающиеся воскресения Христа, а также значимых для его учеников последствий. Содержание этих текстов не возникло из ничего, без какой-либо реальной базы; оно включает в себя переживания, о которых христиане помнили до сих пор: невероятные ощущения от неожиданного появления Иисуса после его смерти, сомнение и неуверенность в первые моменты, процесс обращения, размышления над Писанием с целью лучше понять переживаемое ими… При этом евангелисты не ставили себе задачу добавить что-то еще к уже рассказанному ими об Иисусе. То, чего они хотят, так это дать всем понять, что на его жизнь и его смерть нужно взглянуть по-иному. Иисус, которого читатель сопровождает на протяжении всего повествования, проповедовавший Царство Божье и умерший за свои деяния, не мертв. Он был воскрешен Богом и продолжает быть полным жизни, сопровождая своих приверженцев.

Что же говорится в этих рассказах о том опыте, который изменил последователей Иисуса?[1060] Его ядром и центром, безусловно, стала личная встреча с Иисусом, исполненным жизни. Это было определяющим событием: Иисус жив, и он снова с ними; все остальное приходит позже. Ученики встречаются с тем, кто призвал их служить Царству Божьему и кого они покинули в трагический момент распятия. Когда они все еще пребывают в страхе перед иудейскими властями и прячутся за запертыми дверями, «пришел Иисус и стал посреди»[1061]. Никто и ничто не может воспрепятствовать воскресшему Иисусу снова пребывать среди своих. Женщины встречают того, кто защищал их достоинство и тепло принимал в свой круг: «Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему»[1062]; они снова ощущают его сердечную близость. Мария из Магдалы встречает Учителя, который исцелил ее и в которого она влюблена навсегда: с еще не просохшими от слез глазами она слышит, как Иисус зовет ее по имени с неповторимой интонацией; только он мог так ее называть[1063]. Нет. Вполне вероятно, все происходило не совсем так, но трудно было бы более ярко выразить то, что пережили эти мужчины и женщины, когда они снова ощутили присутствие Иисуса в их жизни[1064].