#Zолушка в постель - Анна Веммер

– Лев, – он набирает начальника охраны, – нужна помощь, только по-тихому. Обыщи комнату Алекса, машину, пробей все контакты: с кем общается, когда, как, куда ездил недавно и ездит.

– Понял, Игорь Олегович, а что искать?

– Все, что покажется тебе подозрительным. Документы, флешки, харды, папки, вложения в книги, тетради. Что-то связанное с отцом или Анной, ее родителями. Проследи, куда он ездил, проверь, не мог ли где что спрятать. Все хранилища в Сети тоже проверь и отформатируй подчистую.

– А если Александр будет задавать вопросы?

– А чтобы он их не задавал, предварительно отвези его в Непряхино, в реабилитационный центр. Там ждут. Только тихо, чтобы никто не знал, и замаскируй, выложи там от его имени фоточку билетов в какую-нибудь Германию или еще куда. И следи, чтобы у него при себе никакой техники не было. Лучше прямо из душа вытащи и в багажник засунь, чтобы не успел ни с кем связаться. Сделаешь? Потом все объясню.

– Сделаю, конечно, Игорь Олегович.

Вот и хорошо. Алекс не успеет слить информацию, если окажется в больничке. Посидит там, подумает о жизни, а он пока тут разберется с этим дурдомом.

Черт! Аня… Что же ты такого мирозданию сделала, что оно тебя так бьет?

Крестовский не обольщается: она его не простит. За убийство матери точно не простит. За сестру бы простила, но не за такое. И пусть убил отец, пусть он давно в могиле, лечь в постель с сыном убийцы для таких, как Калинина, подобно смерти.

Но хрен бы с ним. Перетопчется как-нибудь.

Хуже, что она не простит Крис. И отвернется от нее, возненавидит за то, что новоявленная близняшка невольно стала причиной, разрушившей ее семью. Если бы не было Крис, если бы не было этой подмены, мать Ани бы не убили, а ее отец, возможно, протянул бы немного дольше. Или вообще остался здоров.

Крис это, возможно, убьет. Она всю жизнь живет с воспоминаниями о смерти мамы, всю жизнь вспоминает, как сидела рядом с ней в библиотеке, пытается понять, почему и за что она так поступила. Если узнает, что невольно стала причиной ее самоубийства, если узнает, что отец убил ее настоящую мать, а затем, будто издеваясь, привел в их семью Аню…

Игорь может наплевать на себя, отказаться от собственных желаний. Но не может причинить такую боль Кристине.

– Привет, – слышит он до боли родной голос.

Она возбуждена и счастлива, ее первый день в институте закончился, и она жаждет поделиться с ним впечатлениями. Он долго шел к тому, чтобы она вообще захотела с ним чем-то делиться.

А сейчас ее бросит.

Спасибо, папа.

* * *

Первый учебный день заряжает меня такой энергией, какой я не чувствовала уже давно. Меня восхищает все: от старого, пропитанного знаниями и историей здания до прохладной потоковой аудитории. Я с интересом слушаю лекции, пробую на зуб новый режим жизни и знакомлюсь с однокурсниками. Волнующий и счастливый день.

Мне немного тяжело, после школы я почти не училась, поэтому математика дается непросто. Всю перемену я думаю о том, разрешит ли Игорь нанять репетитора, хотя бы на первое время. Наверное, разрешит, для него это не такие уж и большие деньги, а многие преподаватели с удовольствием занимаются со студентами за очень скромную плату.

Я вижу Крис в перерывах между парами. Она в этом году уже заканчивает бакалавриат. Хоть мы одного возраста, между нами целая пропасть. Она едва кивает, увидев меня в коридоре, а я с тоской думаю, как было бы здорово, если бы она показала мне, где столовая, или просто прогулялась по коридорам и рассказала, куда идти дальше.

Пока я об этом думаю, кто-то хлопает меня по плечу:

– Привет, Золушка, а я уж думал, тебя заперли в башне и дракон тебя не пускает.

Я вижу Сашу и улыбаюсь – хоть одно знакомое лицо.

Он не один, рядом плетется невзрачный парень с длинными, слегка спутанными волосами в бесформенной толстовке и с рюкзаком на плече.

– Это Гена, мой кореш и заодно мозг, потому что я ни хрена не понимаю во всем этом… как там? Матстате? Пофиг, в общем. Ты как тут оказалась?

– Учусь, – пожимаю плечами. – Вот, первый день. Еще две пары. А ты? Я думала, ты поешь, играешь.

– Ну да, но еще и учусь. Типа, такой плюсик к образу, я не просто поп-певец, но еще и с высшим образованием. На самом деле я тут редко бываю, это такой взаимовыгодный союз. Факультет мне диплом, а я ему – возможность повесить на стенд «У нас учились…» клевую афишу с концерта.

– И не пристают с автографами?

– Да нет, привыкли. Ладно, идем, я тебе тут все покажу.

Принzz с другом показывают мне крыло, причем Саша трещит без умолку, а вот его приятель предпочитает держаться на пару шагов позади, тенью. Мне немного неуютно в его присутствии, да и с самим Сашей у нас вышло не слишком хорошее расставание. Игорю точно не понравится, если Герман доложит, что видел меня с ним.

И мне даже есть до этого дело, совсем не хочется, чтобы Игорь волновался и ревновал.

Я с облегчением убегаю на пару, едва звенит звонок. А отсидев честно лекцию и семинар по истории, лечу к машине, чтобы поехать к Игорю и поделиться с ним впечатлениями. А еще поблагодарить, так искренне и горячо, как смогу, за то, что дал мне этот шанс. За то, что вернул эмоции предвкушения и вовлеченности в нечто очень интересное и сложное.

Стаси на месте нет, так что я прохожу сразу в кабинет, приоткрываю дверь и говорю:

– Привет.

Сразу понимаю: что-то случилось. Я чувствую это, почти осязаю. Вижу по его лицу, отмечаю краешком разума какой-то странный беспорядок в кабинете. И холод. Боже, меня буквально обдает холодом! За столом сидит не Игорь, который вчера так потерял голову, что забыл о защите. И не тот Игорь, который обнимал меня на Санторини и требовал йогурт.

Какая-то страшная сила вернула Игоря Крестовского, которым он был в самом начале нашего знакомства, холодного, отстраненного и недосягаемого.

– Что-то случилось?

– Ничего особенного.

– Тогда что… то есть… у тебя проблемы на работе? Я не вовремя?

– Нет, ты очень вовремя, я как раз хотел звонить и просить, чтобы ты подъехала. Садись, хочу с тобой поговорить.

Мне хочется его обнять или сказать что-то, что вернет тепло между нами, но я, как нашкодившая школьница, сажусь в кресло напротив. Смотрю, ищу в его глазах хоть