История Консульства и Империи. Книга II. Империя. Том 2 - Луи Адольф Тьер

состояла из трех батальонов четвертого резервного легиона и одного швейцарско-французского батальона – полка Фролера, надежного полка, уже давно служившего Франции. Эту бригаду, численностью около 2800 человек, сопровождали батарея из шести орудий 4-го калибра и один эскадрон. Затем следовали растянувшиеся на 2–3 лье обозы. Швейцарские полки Прё и Рединга, уменьшившиеся вследствие дезертирства примерно до 1600 человек, шагали за обозами. За ними следовала бригада Паннетье, состоявшая из двух батальонов третьего резервного легиона и двух батальонов Парижской гвардии, всего около 2800 человек. Шествие замыкали два драгунских и два егерских полка и один кирасирский эскадрон, общей численностью 1800 человек, а также гвардейские моряки и остаток артиллерии. К тому же малочисленная французская колонна была разрезана надвое обозами, при этом головная ее часть была слабее арьергарда и войск.

К трем часам колонна достигли берегов Румблара, где солдаты захотели утолить жажду, но поток полностью пересох. Пришлось идти дальше. После моста дорога шла на подъем по заросшим оливами высотам. Именно здесь находились обычно аванпосты французской дивизии, охранявшей Байлен. Но вместо аванпостов Веделя на рассвете столкнулись с испанскими постами, которые тотчас открыли ружейный огонь. Авангард генерала Шабера изготовился к обороне и ответил на огонь неприятеля. Дорогу, идущую по ложбине между высотами, преградила плотная колонна из нескольких испанских батальонов. Это был авангард генералов Рединга и Купиньи, которые захватили Байлен, переправившись днем на пароме Менхибара. Вечером они разместили несколько батальонов плотной колонной на дороге в Андухар, и именно эти батальоны преградили французам путь в Байлен утром 19-го числа.

Французский авангард немедленно занял оборону слева от дороги и в оливах. Пока французы вели весьма оживленный стрелковый огонь, адъютант галопом отправился за тремя остальными батальонами Шабера, остальной его артиллерией и бригадой егерей. В ожидании подкрепления, авангард делал всё возможное, вел огонь в течение одного-двух часов, убил множество испанцев, сам понес немалые потери, но продержался. Наконец, около пяти часов утра, когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, прибыл остаток бригады Шабера. Запыхавшиеся солдаты, не успев ни перевести дух, ни утолить жажду, со всей силой атаковали испанские батальоны с фронта и с фланга и вынудили их отступить. Таким образом, французы добрались до входа в небольшую равнину, окаймленную справа и слева покрытыми оливами высотами и заканчивающуюся самим Байленом. Перед ними предстали в боевом построении в три линии 18 тысяч солдат армии Рединга и Купиньи, защищенные многочисленной и мощной артиллерией.

Едва французские войска успели выйти на равнину, как артиллерия испанцев изрыгнула на них чудовищный огонь. Генерал Шабер тотчас приказал поставить батареей свои шесть орудий 4-го калибра, но они успели выстрелить лишь несколько раз, после чего были разбиты и выведены из строя. В восемь часов утра, когда бой длился уже четыре часа, подтянулись полки Прё и Рединга, остальная артиллерия и кавалерия.

После прибытия подкреплений бой оживился. Французы продвигались по равнине Байлена, пытаясь отбить участок. Но напрасно французская артиллерия старалась своими орудиями 4-го и 8-го калибра заставить замолчать грозную батарею 12-го калибра, прикрывавшую середину испанской линии. Французские орудия были разбиты, не успев причинить большого вреда. Швейцарская бригада полков Прё и Рединга, помещенная в центре, вела себя с твердостью, хотя ей дорого стоило сражаться против испанцев, которым она всегда служила, и против собственных соотечественников, несколько батальонов которых служили в неприятельской армии.

Генерал Дюпон, подоспевший на линию с конными егерями, выполнял блестящие атаки на центр испанцев. Но всякий раз, когда их атаковали и справа, и слева, и в центре, и штыками, и саблями, испанцы отступали к двум неподвижным линиям, видневшимся в глубине поля боя наподобие непроницаемой железной стены. Помимо того, что эти две линии вдвое или втрое превосходили французов численностью, они опирались на Байлен, были защищены на флангах лесистыми высотами, а спереди прикрывались грозной артиллерией. При таком зрелище храбрость начинала изменять французским солдатам. Стояла удручающая жара, люди и кони задыхались, и на этом поле боя, пожираемом солнцем, не было ни капли воды и ни малейшей тени, чтобы освежиться во время кратких перерывов в жестокой схватке.

Наступил полдень. Неравный бой длился уже восемь или девять часов. Почти все высшие офицеры были убиты или ранены. Батальонами командовали капитаны, ротами – старшие сержанты. Вся артиллерия была уничтожена. Генерал Дюпон, в отчаянии, получивший две огневые раны, доблестью искупал свои ошибки. Он попросил последнего доказательства преданности у своих солдат и вновь повел их в бой. Они двигались, поддерживаемые примером моряков Императорской гвардии, которые не переставали быть достойными самих себя. Но и после новой атаки на первую линию они увидели по-прежнему непоколебимую вторую и снова вернулись к началу этой роковой равнины, которую никак не могли пройти до конца. Неожиданное событие, хотя его и нетрудно было предвидеть, довершило в этот ужасный миг деморализацию. Швейцарские полки Прё и Рединга, которые поначалу сражались достойно, внезапно преисполнились горячего сожаления из-за стрельбы по соотечественникам и бывшим товарищам по оружию. В течение нескольких минут поле боя покинули 1600 человек.

Из 9 тысяч, присутствовавших утром, на участке оставалось не более 3 тысяч человек, едва державшихся на ногах. Убиты и ранены были 1800 человек, еще 2–3 тысячи измученных усталостью, сраженных жарой и дизентерией солдат попадали наземь и побросали оружие. Людей охватило отчаяние. Воцарившуюся угрюмую тишину внезапно прервали артиллерийские залпы. Новый повод для отчаяния! Залпы доносились сзади, от моста через Румблар! В самом деле, генерал Кастаньос, уведомленный об уходе французов из Андухара, тотчас послал за ними вдогонку все оставшиеся у него войска под командованием генерала де Ла Пенья, и тот известил Рединга о своем приближении условленным сигналом. Теперь погибло всё: 3 тысячи оставшихся в строю, 3–4 тысячи, рассеявшихся по участку, раненые, больные, – все были обречены, оказавшись зажаты между армиями Рединга и де Ла Пеньи, составлявшими вместе более 30 тысяч человек. При этой мысли страдания генерала Дюпона достигли предела, и он не видел иного выхода, кроме переговоров с неприятелем.

Среди офицеров Дюпона находился господин де Виллутре, шталмейстер Наполеона, выразивший желание служить в действующей армии и прикомандированный к его корпусу. Ему Дюпон и поручил отправиться к генералу Редингу с предложением перемирия. Виллутре пересек печальную равнину, встретился с генералом и от имени французов попросил перемирия на несколько часов, сославшись на усталость обеих армий. Генерал Рединг, весьма довольный тем, что разделался с грозным неприятелем, согласился на перемирие при условии, что оно будет утверждено главнокомандующим Кастаньосом. До подписания перемирия Рединг обещал прекратить огонь. Виллутре вернулся к генералу Дюпону, который поручил ему новую миссию: отправиться к генералу де Ла Пенье и