История Консульства и Империи. Книга II. Империя. Том 2 - Луи Адольф Тьер

раненых с французской стороны, но при довольно большом их числе со стороны испанцев, бесконечно более страдавших от французской канонады.

Однако у Байлена и у парома Менхибара события приняли не такой удачный оборот. Утром 16-го, в то время как генерал Ведель без необходимости передвинулся в Андухар, генерал Рединг, осмелев после полного исчезновения дивизии Веделя, возобновил атаки на Бай-лен. Генерал Гобер, подошедший в Байлен с тремя батальонами и некоторым количеством кирасиров, тотчас остановил испанцев, но, лично руководя движениями своих войск, был сражен пулей в голову. Генерал Дюфур, которому назначалось по его рангу сменить Гобера, поспешил на место, увидел, что войска поколеблены гибелью генерала, и не нашел ничего лучшего, как отвести их в Байлен, где оставалась бльшая часть дивизии Гобера. Когда испанцы не последовали за ним, а остались на берегу Гвадалквивира, он склонился к мысли, что их решающая атака готовится в другом месте. Он произвел разведку в направлении Баэсы и Убеды, но то ли она была исполнена неумными офицерами, то ли разрозненные отряды, перешедшие Гвадалквивир выше Менхибара, слишком бросались в глаза, но разведка сообщила о присутствии настоящей армии на дороге, которая вела из Баэсы и Убеды к Каролине.

Генерал Дюфур, получив разведданные такого тревожного свойства, не выдержал и в тот же вечер выдвинулся из Байлена к Каролине, полагая, что своим движением предотвратит окружение армии. Уходя, он оставил на высотах, контролирующих Менхибар и Гвадалквивир, лишь одно подразделение.

Известие о гибели генерала Гобера и отходе его дивизии достигли Андухара в тот же вечер, ибо Андухар и Байлен разделяло не более семи французских лье и на их преодоление конному офицеру понадобилось не более трех часов. Известия прибыли к вечеру и к окончанию бесплодной канонады. Генерал Дюпон начал сожалеть о том, что Ведель покинул Байлен. Еще не зная об уходе Дюфура в Каролину, он предписал ему отправляться обратно в Байлен, занять его, разбить повстанцев в Бай-лене, в Каролине, в Линаресе, повсюду, наконец, где обнаружится их присутствие, после чего спешно возвращаться к нему, чтобы помочь уничтожить тех, что обнаружились в Андухаре. Войска генерала Веделя, не успев оправиться после дневного перехода, отбыли обратно в Байлен в полночь и вернулись в Байлен лишь в 8 часов утра 17-го, когда солнце поднялось уже высоко и жара вновь стала невыносимой.

Прибыв в Байлен, генерал Ведель был крайне удивлен, узнав, что генерал Дюфур отбыл в Каролину, оставив перед Байленом лишь слабое подразделение. Он перестал удивляться, когда узнал, что увлекло генерала Дюфура к Каролине, а именно слух о корпусе испанской армии, прошедшем через Баэсу и Линарес для оккупации ущелий. При этом известии, поразмыслив не более, чем накануне, когда он помчался из Менхибара в Андухар, Ведель ни на минуту не усомнился в том, что ему сообщили. Он совершенно уверовал, что испанцы, которые проявили так мало упорства в Андухаре и не попытались закрепить победу в Менхибаре над генералом Гобером, следовали ловко рассчитанному плану, с целью обмануть французов отвлекающими атаками и окружить их через Баэсу и Линарес. Вечером 17-го он без колебаний покинул Байлен, уведя с собой даже пост, охранявший высоты над Гвадалквивиром, настолько опасался прийти с недостаточными силами в Каролину!

Ни одно из этих мнимых движений испанской армии к Каролине через Баэсу и Линарес не было истинным. Более или менее многочисленные партизанские отряды наводнили берега Гвадалквивира, достигли Сьерра-Морена и ввели в заблуждение неумных или невнимательных офицеров разведки. Но обе главные армии передвинулись, армия Гренады – к Байлену, армия Андалусии – к Андухару. Они старательно прощупывали позиции французов, чтобы понять, с какой стороны их можно атаковать с наибольшей вероятностью успеха. Уверенное поведение французов перед Андухаром и их менее уверенное сопротивление у Менхибара и Байлена указывали, что атаковать следует именно Байлен. При главнокомандующем был созван военный совет. Благоразумный и опытный Кастаньос полагал, что события, происшедшие накануне, обещают успех атаке на Байлен, и этот план подходил ему тем лучше, что перекладывал ответственность за предприятие на генерала Рединга и повстанцев Гренады. В помощь атаке было решено откомандировать дивизию Купиньи, лучше всего организованную дивизию армии Андалусии. Генералу Кастаньосу надлежало оставаться с дивизиями Джонса и Ла Пеньи перед Андухаром, дабы обмануть французов относительно подлинной цели атаки. Генерал Рединг, получая подкрепление в 6–7 тысяч, располагал теперь по меньшей мере 18 тысячами человек. Главнокомандующему оставалось около 15 тысяч для отвлекающих атак в Андухаре.

Задумав план, тотчас приступили к его исполнению, и, в то время как дивизия Купиньи начала движение вдоль Гвадалквивира к Менхибару для соединения с генералом Редингом, войска Кастаньоса напоказ разворачивались на высотах против Андухара.

Между тем движение испанцев на правом фланге не осталось незамеченным во французском лагере. Командир драгунского полка, посылавшегося за Гвадалквивир, совершенно ясно видел движение испанцев с их левого на правый фланг к Менхибару, то есть к Байлену, и тотчас доложил об этом генералу Дюпону. Тот, поначалу удивившись, вслед за тем принял спасительное решение: сняться днем с лагеря и идти в Байлен. Но, будучи по-прежнему ослеплен количеством неприятеля в Андухаре, с трудом веря, что опасность переместилась, и главное, вынужденный везти с собой множество больных, он отложил исполнение решения на следующий день, дабы успеть свернуть госпитали и нагрузить обозы. Гибельное промедление, достойное вечного сожаления!

В тот же день генерал Дюпон получил известия от Дюфура и Веделя и узнал, что они по-прежнему ищут неприятеля в глубине ущелий, продвинулись до Гуарромана, но не нашли никого и собираются двигаться на Каролину. Всё это время Байлен оставался оголенным, рискуя пасть перед самым слабым подразделением, а испанцы, судя по всему, перебрасывали туда значительные силы.

Дюпон не захотел пускаться в путь прежде наступления темноты, дабы скрыть свое движение от генерала Кастаньоса и тем самым опередить его на 7–8 часов. Между 8 и 9 часами вечера он начал сниматься с лагеря. К сожалению, у него было огромное количество обозов, ибо из-за жары и дурной пищи число больных значительно возросло, половина армейского корпуса страдала дизентерией. Вечером начали переход. Измученные дневной жарой, люди и лошади с трудом дышали и двигались в раскаленном воздухе, хотя солнце уже исчезло за горизонтом. Солдаты не получили полного рациона и пустились в путь голодные, мучимые жаждой и немало приунывшие, поскольку отступление говорило лишь о том, что дела обстоят неважно.

Следовало хорошенько следить за тылами, ибо генерал Кастаньос мог получить из Андухара предупреждение об отступлении французов и пуститься за ними в погоню. Поэтому Дюпон поместил во главе своих обозов только одну пехотную бригаду, бригаду Шабера. Она