Мангуп (СИ) - Станислав Иродов

     – Спасибо, Георгий! Признаться, для меня это откровение, но с общей оценкой ситуации я согласен, – сказал Александр. – Немного не согласен с тем, что чем зажиточнее крестьянин, тем слабее страна. Наоборот, чем зажиточнее крестьянин, тем больше у него патриотизма, тем усерднее он работает, и тем больше может заплатить налогов. Князь Исаак и его сын ошиблись в одном: туркам не нужны мы: князья, банкиры, чиновники, владельцы судов и купцы из числа феодоритов. А значит, весь высший класс Феодоро обречён на уничтожение. И договориться в этом плане с турками невозможно. Им, туркам, нужно всё море, вся торговля, все налоги с крестьян без посредников. И делиться они не будут ни с кем, даже с татарами. Это понимает Николай, понимают члены Совета архонтов. Поэтому, политика моих предшественников была изначально обречена на провал. Поэтому, и моя семья, и Совет архонтов поддержали меня. Так у нас, высшего класса, а значит, у свободной, независимой страны Феодоро, есть шанс на спасение. Подчинись мы Турку, и не будет нас всех, элиты Феодоро, а значит, не будет независимой страны Феодоро, наследницы Римской Империи и тысячелетней Ромейской империи. О независимости всегда мечтали мои предки. И вот теперь, когда их мечта осуществилась, когда в мире появилось независимое и сильное княжество Феодоро, с которым считаются крупнейшие монархии Европы, мы, князья Гаврасы, не имеем права погубить собственное детище, стать рабами Турции, в борьбе с которой сложил голову наш знаменитый предок, святой Феодор.

     – Патриотизм высшей прослойки общества вступил в противоречие с прагматизмом его низших слов,– констатировал Теодорик.

     – Патриотизм элиты тоже чисто прагматический,- не согласился Георгий.

– В данном случае, именно мы, элита общества, исторически правы. Потому что без элиты, в том числе воинов, защитников народа, весь народ обречён на рабство.

 – Как  сказать,– возразил  Георгий. – Если страну завоёвывает неприятель, это совсем не значит, что теперь он всегда будет править в завоёванной стране. Неизвестно ещё кто кого ассимилирует. Напомню, что земледельцы славяне ассимилировали пришлых завоевателей болгар – тюрок за полтора века. Славяне ассимилировали пришлых завоевателей угров – мадьяр менее чем за век. А поднепровские славяне земледельцы ассимилировали персов, аланов и сарматов, разбитых мадьярами и хазарами, лет за 50. Остались от всех этих ассимилированных народов лишь названия стран, рек и некоторые слова в языке аборигенов.

– Турция  слишком большая страна, чтобы турок можно было ассимилировать, да ещё таким разделённым народом, как наш. Завтра утром я собираю Совет архонтов, где объявлю о всеобщей и полной мобилизации,– сказал Александр.

К шести часам следующего дня, когда июньское солнце стояло в зените, и после довольно прохладного мая впервые палило по-летнему, в тронном зале дворца собрался Совет архонтов. С обращением к Совету выступил  князь Александр.

– Первого июня лета 6983 от сотворения мира и 1475 от рождества Христова, турецкая эскадра под командованием адмирала Гедик-Ахмед Бассы из 353 больших и малых кораблей, а также вспомогательного флота из 120 понтонов с грузом продовольственных и боевых припасов, высадила у Каффы десант в количестве двадцати четырёх тысяч человек. Турки установили артиллерию напротив Кайгадорских и Садовых ворот, а также близ храмов святого Феодора и святого Георгия. Стены крепости выдержали первые удары османских бомбард. Татары во главе с мурзой Эминеком в количестве шестидесяти тысяч сабель, которые ещё зимой пытались осадить Каффу, присоединились к туркам. Они начали подвоз продовольствия турецким войскам. Наш друг хан Менгли-Гирей с отрядом в тысячу сабель укрылся за стенами Каффы от своих разъярённых соотечественников. С севера через Перекоп в Таврику вошло войско Ордынского хана Ахмата, который поддерживает мурзу Эминека. Три раза в день к нам от нашего посла в Каффе по голубиной почте поступают всё новые сведения. В связи с чрезвычайной ситуацией на полуострове приказываю объявить в стране мобилизацию. Призвать всех мужчин от шестнадцати до шестидесяти лет, исключая явных инвалидов и психически больных. За уклонение от призыва – смерть через повешение в назидание прочим. Физически здоровых мужчин определить в действующую армию, раздать им оружие и начать обучать военному делу. Всех прочих – на хозяйственные и строительные работы. Приказываю прекратить всякую торговую и финансовую деятельность, кроме закупок и импорта продуктов, оружия, удалить из порта Авлита всех иностранных купцов, и запретить выход в море наших судов без моего личного разрешения. Всем иностранным гражданам, в том числе генуэзцам и татарам, в кратчайший срок покинуть столицу Феодоро и страну. Объявляю город на осадном положении и ввожу комендантский час с заката до восхода. Моим заместителем назначаю моего дядю, Николая Гавраса. Совету архонтов предлагаю на сегодняшнем заседании обсудить меры по укреплению страны, армии и города, избрать кандидатов на ключевые военные посты в государстве, и представить их на моё утверждение. Работу Совета предлагаю закончить к вечеру сего дня. В вашем распоряжении шесть часов. После захода солнца жду ваших послов в моём кабинете.

Князь встал и покинул заседание Совета.

Через мандатора он вызвал молдаванина Рареша и моряка Филиппа, капитана судна, которое доставило их на берег Таврики.

Рареш вошёл первым, поклонился князю и молча ждал распоряжений.

     – Сядь рядом, мой боевой товарищ, верный друг,– сказал князь, и указал Рарешу место на стуле напротив себя.

   Рареш сел.

     – Разреши доложить, князь! Мои воины размещены в казарме Цитадели. Едой, вином и крышей над головой обеспечены. Всегда готовы служить тебе верой и правдой.

     – Понимаешь, друг мой, теперь мои собственные воины, феодориты,  служат мне достаточно надёжной защитой, и нет нужды держать вас, молдаван, вдали от родины. Езжайте в Молдову, передайте слова благодарности господарю Штефану за помощь в возвращении отчего престола, за доброту и заботу. Сейчас Феодоро стоит на пороге войны с могущественной Турцией. Ты знаешь, что не впервой мне сражаться с турками, но сейчас стоит вопрос о жизни и смерти Феодоро. Если мы победим, то будем жить. Если нет, то память о нас останется в веках.

     – Именно теперь и здесь я могу послужить тебе, князь, помочь защитить твоё княжество от нашего общего врага - Турции.

     Вошёл Филипп, поклонился Александру, и, по его указанию, сел на свободный стул рядом с Рарешем.