Противофаза (СИ) - Максимилиан Раин

гостя, или же первого лица страны в зале делегаций аэропорта, или вокзала нередко происходили обсуждения важных вопросов в неформальной обстановке, которые потом получали своё реальное воплощение в решениях Пленумов ЦК. Оба ЦЦ также собрались встречать генсека, составляя своеобразный конвой Андропова.

С аппетитом пообедав в ведомственной столовой в обществе генерала Чебрикова и оставив его на хозяйстве в главном здании, председатель Комитета спустился на личном лифте в гараж, к служебной Чайке и с удобством расположился на заднем сидении, приготовившись к поездке на секретный вокзал, что на перегоне между станциями Рижская и Каланчёвская. Этот вокзал Брежнев распорядился построить после того, как в ЦК стали поступать письма от раздражённых трудящихся, недовольных затруднениями в работе московских вокзалов из-за приездов, или отъездов государственных и партийных деятелей. Андропов тоже поспособствовал принятию этого решения, настаивая на безопасности высокопоставленных лиц и лично дорогого Леонида Ильича. Строительство велось ударными темпами в течение двух с половиной лет и было закончено в прошлом году. Снаружи секретный объект выглядел абсолютно незаметным. Обычное здание из жёлтого кирпича. Зато внутри имелись зал для приёмов, буфет и прочие помещения, отделанные лепниной, мрамором, с расположенными в них дубовыми шпалерами, картинами и гобеленами, с установленной широкой барной стойкой и высококачественной мебелью. Единственная небольшая платформа для приёма литерных поездов была зажата между стеной депо и залами для ожидающих. Сверху платформа была прикрыта массивным бетонным козырьком, исключающим возможность покушения каким-нибудь снайпером.

Вспомнился позавчерашний визит к Кириленко. Общаться с этим косноязычным и грубым человеком доставляло мало удовольствия. Уж насколько в ЦК не стеснялись использовать мат в общении, умению выражаться по-кириленковски позавидовал бы любой уважающий себя сантехник. В устах Андрея Павловича мат звучал как-то по-особому туалетно. А уж матерился он самозабвенно, особенно когда волновался. Иногда, нервничая, он выдавал целые предложения из одних только матерных слов, перемежаемых междометиями. Смысла сказанного не мог постичь никто, включая даже самого автора.

Уже в коридоре, на подходе к кабинету Кириленко, что на пятом этаже здания ЦК КПСС на Старой площади, были слышны разносящиеся оттуда крики, перемежаемые сочной матерщиной:

— Пипипипи пипипипи. Я теперь самый главный для вас всех во всём Союзе. Понял, пипипи пипипи?

Далее послышался неразличимый бубнёж его собеседника. И снова:

— Твою пипипи! В твоей пипипи области такой пипипи завод не нужен. Пипипипипи!

Снова последовали невнятные возражения, и снова:

— Ты пипипи тут мне брось вбивать пипипи клин между мной и генеральным секретарем! Мы с Леонидом Ильичом всегда думаем… в унитаз.

Андропов, находясь уже в приёмной, издал икающий звук и упал в кресло для посетителей, сотрясаясь от беззвучного и неудержимого смеха. Андрей явно оговорился, намереваясь сказать «в унисон». Через короткое время из кабинета вывалился вспотевший и красный, не то от злости, не то от смеха, один из областных секретарей Саша Коваленко. Увидел Андропова, поздоровался, покрутил загадочно рукой у виска и буркнул, уходя:

— Маразм крепчает!

Юрия «Самый главный теперь» принял с большим радушием, что было необычно, учитывая прежние довольно-таки прохладные отношения. Угостил молдавским коньячком, хотя ни для кого в ЦК не было секретом, что главный по госбезопасности алкоголь категорически не приемлет. Обижаться на его поступки было также бессмысленно, как требовать от кота игнорировать сметану. Рюмку коньяка пришлось принять и даже немного пригубить, опасаясь возможных маразматических вывертов со стороны хозяина кабинета. Разговор поначалу касался общих тем. Затем Андрей начал осторожно прощупывать собеседника на предмет отношения к некоторым членам Политбюро. Невольно подумалось, что заметные уже признаки деменции этого деятеля не особо сильно повлияли на его мастерство искусно лавировать в аппаратных играх.

— Венгерские товарищи сообщили мне, что Лёне стало плохо ещё по прилёту в Будапешт, — перешёл к сути встречи Кириленко, — После он всё же оклемался и нормально поработал на съезде. Однако… Догадываешься, к чему я клоню? Будь за меня, когда в ЦК придёт время избирать нового генсека. В Политбюро пока что перевес у Миши, но если он будет незначительный, то у меня появится реальный шанс продавить свою кандидатуру через ЦК. Можно на тебя рассчитывать, Юра?

У Андропова внезапно пересохли губы. Пришлось налить в стакан воды из графина и медленно пить, обдумывая предложение. До него только сейчас дошло, что Кириленко за всё время разговора ни разу не матюгнулся. К тому же, раздражающее косноязычие стало не таким заметным. Неприятно, конечно, что лично его амбиции никто не воспринимает всерьёз. С другой стороны, вынужденная незаметность в данной ситуации будет даже предпочтительней. Его соратники работают аккуратно и не засветили намерения своего босса. Что ж, кандидатура рыхловатого Андрея с его недостатками выглядела выгодней варианта с сухощавым и подтянутым Сусловым, сильно озабоченного своим здоровьем. Стоит проверить ставки:

— Почему только Миша? Николай пока ещё не отказался от желания побороться за это место.

— Коля рвётся в первые, хотя за ним уже почти никого не осталось. Раньше я его помнил более умным товарищем, — последовал ответ.

— Я бы не отказался от должности секретаря по идеологии, — скромно объявил Андропов.

— Именно это я и хотел тебе предложить, Юра, — обрадовался Кириленко и даже приобнял своего нового союзника, — Афишировать нашу близость не будем, не то Миша начнёт неправильно дёргаться. Послезавтра Лёня прибывает на спецвокзал ровно в полдень. Ты в списках встречающих. Кого хотел бы убрать оттуда? Шелепина?

— Да пусть они все там останутся. Мне так будет даже лучше.

— Ну, смотри! — заговорщецки подмигнул Андрей, — Колю я всё-таки вычеркну, ёпипи президента нашего. Давай, Юра, чекалдыкнем на посошок пятьдесят капель и разойдёмся по своим баранам.

— Я не пью, Андрей. Извини, врачи не разрешают.

Выйдя из здания ЦК на Старой площади, Андропов из своей машины позвонил генералу Питовранову и предложил срочно прибыть на секретный объект СКК-6, под которым значилась новая конспиративная квартира, находящаяся по другую сторону площади Дзержинского, в доме с аркой входа в метро «Дзержинская», на пятом этаже. Трёхкомнатная квартира была обставлена весьма комфортабельно и располагала к приятному времяпрепровождению. В соседней квартире располагалась пост охраны, где во время переговоров располагался лейтенант госбезопасности Алексей, молодой, но очень хозяйственный и заботливый служака, заточенный на выполнение абсолютно любого поручения своего хозяина. Подумав, Андропов взял радиотелефон и позвонил Евгению Чазову, застав его на рабочем месте. Попросил при возможности быть готовым подъехать на