Пришельцы. Выпуск 2 - Николай Бодров

— Ну, конечно! — кивнул Борис Борисыч и как-то смущенно улыбнулся. — Надо только установить — одного явления или нескольких, и каких. Понимаете?

— Теперь понимаю, — кивнул Кирилл, делая серьезное лицо. — А ведь я знаю, что это такое.

— Что? — как-то даже испуганно спросил Борис Борисыч.

— Это генератор живой и мертвой воды. Вот живая вода, — Кирилл показал на пресное озеро, — вот мертвая, — он отвел руку в сторону соленого озера.

Борис Борисыч некоторое время задумчиво смотрел на воду, потом пожал плечами.

— Любопытно, — сказал он, — но это из области сказок и легенд. Я пока только стараюсь собрать факты, а выводы буду делать позже.

— И вы даже не пытались немного пофантазировать?

— Ну, как не пытался! Много чего напридумывал, но все сводилось к одному: в древности это могло быть священным местом, и здесь были храмовые сооружения.

— Ага! — произнес Кирилл и показал в сторону берега: — Вон там есть какие-то развалины, правда, они меня не впечатлили.

Борис Борисыч прищурив глаза, посмотрел в указанную сторону.

— Я был там. Вряд ли на том холме стали бы возводить храм. Вот хорошее место! — и он показал на дом Александры Владимировны, который со своей стеклянной крышей действительно казался выходцем из мира колдовства и магии.

— Во-первых, тут рядом пресное озеро, — продолжал свою мысль Борис Борисыч, — а во-вторых, есть река и Чистый ключ. Жрецы — они ведь люди, им пресная вода была нужна. Кстати, тут по побережью много подобных чистых ключей и речушек, соединяющих их с озером; я больше десятка насчитал и больших, и маленьких. А со стороны соленого озера — ни одного впадающего источника. А наш Чистый ключ расположен ближе всех к межозерной косе. Так что храму или святилищу тут самое место.

— Ну да, — пробормотал Кирилл, разглядывая фасад дома. — А что если он построен как раз из того самого камня, что и храм?

— Мысль интересная, но это уже литература. Если хотите — поэзия.

Кирилл испытал невольное удовольствие от этих слов.

— И какие же, по-вашему, обряды здесь совершались?

— А это пока тоже неважно, — сказал Борис Борисыч. — Я думаю, что они каким-то образом управляли этим природным генератором явлений. Как они это делали — вот что мне хотелось бы установить. А все остальное — детали. Понимаете?

— Подождите-подождите, — быстро проговорил Кирилл. — Вы хотите сказать, что люди могли управлять вот этим всем?! — И он обвел руками пространство вокруг себя.

— А почему бы и нет? Вас же не удивляет, что человек, сбросив маленький камешек с вершины горы, порождает этим страшный камнепад. Или в тех же горах иногда обычным криком можно заставить сорваться со склонов снежную лавину. В конце концов, нажимая на спусковой крючок ружья, вы совершаете выстрел, который несопоставим по своей энергии с той, что вы затратили, нажимая на крючок. Вы ведь очень малым усилием можете привести в действие очень мощный механизм. И неважно, какой он — искусственный или природный. Вот если мне удастся найти здесь этот самый крючок, я был бы счастлив.

— А вы меня заинтересовали своей идеей, — сказал Кирилл. — Ведь можно предположить, что таких мест на Земле не так уж и мало, и они могли являться центром развития магических культов.

— Ну, конечно же! — радостно воскликнул Борис Борисыч. — Я и пытаюсь это доказать! К сожалению, время и человеческая деятельность разрушили многие такие э-э-э… генераторы, как вы их назвали. Но, несомненно, источники многих культов лежат именно в этом. Если природное явление имело определенную повторяемость, как разлив Нила, например, то, вычислив эту периодичность, можно было приписать себе власть над этим явлением. Главное в таком случае вовремя соблюдать все ритуалы. Но я думаю, что существовали такие природные образования, которыми могли управлять люди. И могущество жрецов здесь казалось очевидным. Понимаете?

— Да-а! — протянул Кирилл. — А вот скажите… — И тут он осекся.

— Что?! Что случилось?! — испугался Борис Борисыч.

— Во-о! — выкрикнул Кирилл, выбрасывая руку вперед.

Борис Борисыч оглянулся на свой гальванометр и замер. Стрелка прибора медленно ползла по шкале, стремясь к нейтральному положению. Потом пересекла нулевую отметку и, не останавливаясь, продолжила движение, все больше и больше отклоняясь влево. Достигнув деления с числом пятнадцать, она остановилась. Борис Борисыч издал нечленораздельный звук, опустился на колени перед прибором и ногтем постучал по стеклышку гальванометра. Стрелка, едва заметно качнувшись, осталась в том же положении.

— Невероятно, — пробормотал Борис Борисыч. — Сменилась полярность, разность потенциалов возросла в десять раз! Невероятно!

Он продолжал время от времени постукивать по прибору, но стрелка только едва заметно вздрагивала, упорно показывая на число «пятнадцать». Кирилл присел рядом на корточки, с трудом подавив желание тоже постучать пальцем по стеклышку.

— А ваш прибор не врет?

— Надеюсь, что нет, — пробормотал Борис Борисыч.

— Ну, и что он тогда показывает?

— Я могу только предположить, что… Смотрите!!!

Стрелка снова сдвинулась со своего места, медленно пошла вправо и замерла на нулевой отметке. Теперь даже Кирилл не выдержал и постучал по стеклышку. Борис Борисыч встал, нервно заходил кругами. Кирилл тоже поднялся. Он вдруг подумал, что оба достаточно забавно смотрятся со стороны: один в костюме, другой в плавках.

— Так что же все-таки произошло, а?

— Вот и я думаю, — проговорил Борис Борисыч, — что же произошло? Точнее, не что, а почему?

Он перестал мотаться из стороны в сторону и подошел к своим удочкам.

— Можно предположить, что долго копившаяся энергия наконец высвободилась, и за довольно короткое время.

— И что?

Борис Борисыч пожал плечами:

— Не знаю, буду наблюдать.

Он принялся снимать удочки с рогулек, сматывать провода.

— А вам не кажется, что все это искусственно создано? — спросил Кирилл.

— Что именно?

— Ну, не озера, конечно, а коса между ними. Может, это дамба?

— У вас тоже появилась эта мысль? — Борис Борисыч оторвался от своего занятия и посмотрел на Кирилла.

— Уж очень она подозрительно прямая, — Кирилл махнул рукой вдоль косы.

Борис Борисыч еле заметно усмехнулся.

— То, что она такая прямая, — не самое интересное, — сказал он. — А вот почему она проницаема для воды и непроницаема для растворенной в ней соли? Вот что интересно!

— Поясните, я не понял.