Полет тапка над Зулкибаром - Марина Владимировна Добрынина

потом… ой, позорище-то! Потом в покои Терина просочилась Джула, прикрывая истинную цель своего визита совершенно нелепой причиной — мол, ей требуется, чтобы придворный маг немедленно вылечил ее любимую болонку, которая опять переела и заблевала ей всю кровать. Вот не знаю, что она надеялась увидеть в спальне некроманта, но увиденное явно превзошло ее ожидания, потому что требования замерли у этой дурищи на губах, когда она разглядела, кто и в каком виде у мага в комнате находится.

Вот представьте себе картину маслом — на кровати мы с Терином, все такие многозначительно взъерошенные и без одежды, а рядом с кроватью Вальдор… тоже взъерошенный (правда по другой причине) и тоже без одежды.

Нет, ну нравы при дворе таковы, что подобным положением дел трудно удивить или шокировать, но Джула шибко нервной оказалась, взвизгнула и в обморок грохнулась.

— Ну вот, нам тут только обморочной дамочки не хватает для полного счастья, — проворчал Вальдор и пошел фрейлину в чувства приводить.

— Оденься, — посоветовала я, — а то она как увидит, что ее голый наследник престола по щекам хлопает, так опять отключится, и будете вы тут всю ночь возиться и нам мешать.

— Дуся, а тебе спать не пора? Ты не забыла, что у нас завтра свадьба?

Это он, наверняка, сказал, чтобы мне жизнь медом не казалась, гад такой!

— Ваше Высочество, а Вы уверены, что хотите на Дульсинее жениться?

Так, кажется, теперь Терин решил Вальдора до икоты довести своими "выканьями".

— Ты что это, чернокнижник? Заболел? Я тебе уже и Высочеством стал? От чего вдруг такая честь?

— А он тебя сейчас так отвыкает, что ни на ком никогда в жизни жениться не захочешь, — припугнула я.

— Не стоит, принц, жениться на даме, если она того не хочет.

— А я хочу? Я, по-твоему, хочу? Да, я скорее остаток жизни мышью проведу, чем…

— Это легко устроить, — задумчиво так пробормотал Терин.

— Пошутил я, хочешь, сам на ней женись, — великодушно предложил Вальдор.

Моего мнения, кажется, никто спрашивать не собирался. Да я и не настаивала на своем участии в их "чисто мужской" беседе и уже развесила уши, приготовившись к категорическому согласию Терина на предложение жениться на мне. Но облом вышел.

— Я подумаю об этом, — абсолютно покойно изрек некромант.

И вот тут я поняла, что он хочет еще раз по морде получить. Это что за заявления такие: "Я подумаю"? Чего тут думать-то? Засранец такой! Да только не успела я ему врезать, потому что фрейлина решила, что пора ей очнуться от обморока и красивенько так застонала.

Плюнула я на все это дело, и перенеслась к себе. Ну их, пусть сами разбираются с Джулой этой. Пусть хоть оргию с ней устроят, если ей от этого полегчает.

Вальдор

Спасибо, господа и дамы, за испорченное настроение. Ну все, вроде бы, хорошо — злодеи повержены, добро восторжествовало, всем ура и пошли по койкам. Но нет! Папа мой вдруг вспомнил, что он король и, грозя мне всяческими карами, велел жениться на Дусе чем быстрее, тем лучше. Быстрее, чем завтра, он придумать не смог. Ну надо же было ему хоть немного времени на подготовку к свадьбе оставить. Часов так десять-двенадцать.

Я просил, я угрожал, я чуть не плакал. Отец был неумолим. Женись, и точка. Мол, это раньше мне Дульсинея в качестве твоей невесты не очень нравилась, а сейчас, с учетом всякого рода обстоятельств вроде появления на горизонте нового Главы Совета чародеев, породниться с этим самым Главой совершенно нам не помешает. Ну и роднился бы с ним сам!

Не понимаю, к чему такая спешка, но я ведь не только сын, а еще и подданный. Куда не сунься — везде засада. Либо отец накажет, либо король. Какая, в принципе разница? Приходится согласиться.

Я полвечера провел в саду. Устал изображать веселье. Меня и не искали. Все решили, вероятно, что Вальдор захотел отпраздновать последние часы свободы, и, где-нибудь… с кем-нибудь. Ах, если бы так! Последние часы свободы — как это грустно. И вдвойне печальнее то, что я проводил их в одиночестве.

И сейчас, сижу вот в полной задумчивости, на фрейлину беспамятную смотрю, и ничего мне не хочется. Ни с девицей этой ни вообще.

А женитьба… Это ж навсегда! А что касается брака с Дусей — это либо терпеть ее шашни с Терином, либо казнить обоих. Второй исход мне даже больше нравится — и репутация моя не пострадает, и свобода, опять-таки. С другой стороны, я ж к ним привязался! Эти ж два… нехороших человека как родные мне теперь. Я велю казнить их, а сам расстраиваться буду, переживать. Что ж теперь делать?

Фрейлина меж тем приходит в себя, ну или делает вид, что до сего момента она была в обмороке, а теперь вот вернулась. Изгибается вся и призывно глазками на меня косит и ручки на груди складывает. Неинтересно. А потому я помогаю ей подняться и вежливо, но решительно выпроваживаю даму в коридор с глаз моих. Если уж западать на фрейлин, то лучше блондиночку ту найти. Как там ее, кстати? И вообще, что за дурость у нас во дворце? Матери моей уже лет пятнадцать как в живых нет, а фрейлины остались. Зачем они здесь? Тоже мне, лютики — украшения клумбы.

— Нервничаешь? — спрашивает вдруг чернокнижник, я даже не сразу понимаю, что вопрос адресован мне.

— Да, — говорю, — пугает меня завтрашний день. Ты уж прости, маг, но для меня жениться на Дусе — все равно, что на тебе. Одинаково ужасно. И… И прости заодно, что помешал. Мне просто нужно было с кем-то обсудить ситуацию.

Терин некоторое время молча меня разглядывает, а затем произносит:

— Сочувствую.

— А! — вздыхаю, — что мне с твоего сочувствия, волшебный советник. Мне помощь нужна, а не соболезнования.

Маг разводит руками:

— Прости, — говорит, — я не всесилен. Постарайся поговорить с отцом.

— Я говорил.

— Еще раз постарайся. Сам знаешь, Деларон — не деспот, он — думающий государь.

— Государь, может, и думающий, а отец так исключительно повелевающий.

— Ну, ты взрослый парень. Решай сам.

Смотрю на Терина с укором, и понимаю вдруг, что этот наш важный и невозмутимый сам переживает. Может, еще побольше моего.

— Что, — спрашиваю, — тебе тоже плохо?

Маг пожимает плечами и отворачивается.

— Все в порядке, — произносит он.

Ну да, а я — Озерная ведьма, если у него все в порядке! Эх, папа-папа. Одно решение, а три человека чуть не в трауре. Ну, нельзя же так!

Дуся

Уснула я