Фантастика 2025-24 - Владимир Мухин

Я промолчала. Приду немного в себя и постараюсь найти источник информации. Не просто так я под камнями оказалась. Кто в этом виноват? Очень интересно будет узнать.

Глава 3

Кожа на её руках была тонкой, сухой, словно пергаментной, полупрозрачной и во многих местах растрескавшейся. Синие реки вен образовывали сеть от кистей и вверх по всей длине предплечий. Суставы пальцев утолщены от артроза, и любое движение наверняка причиняло боль женщине, стоявшей подле стола и медленно замешивавшей тугое серое тесто.

— Кто вы? — негромко спросила я, но тем не менее напугала незнакомку. Та поспешно, насколько могла, обернулась ко мне: в её ясных, голубых глазах отразился испуг, который при взгляде на меня мигом истаял, его место заняла другая эмоция — жалость.

— Лисса, девочка моя! — она отряхнула руки от налипшего теста, затем вытерла лишнее какой-то страшной тряпкой и шагнула ко мне. — Ерайя сказала, проспишь сутки, не меньше. А ты что-то рано проснулась, а всего-то полдня прошло, как тебя принесли от знахарки.

Я лежала на жёсткой лавке неподалёку от печи. Тепло, шедшее от очага, мягко согревало.

— Хочешь пить? — уточнила пожилая женщина и аккуратно подоткнула одеяло, сползшее на пол, мне под бока. — Металась ты во сне, что-то бормотала, но слов разобрать я так и не смогла.

— Пить хочу, — проскрипела я, чувствуя, как горло дерёт от сухости.

Незнакомка кивнула, отошла ненадолго к ведру, зачерпнула ковшом и принесла мне. Помогла напиться, поддерживая голову. Пульсация в затылке едва ощущалась, но прикосновение женщины к моей многострадальной черепушке разошлось волной неприятной боли.

— Меня зовут Молли, — убрав опустевший сосуд в сторону, собеседница села на табурет, стоявший подле моей лежанки, и заговорила, понизив голос. — Но это не моё настоящее имя. Хогг велел всё тебе рассказать, есть все шансы, что тогда память быстрее к тебе вернётся.

Итак, меня зовут Алиса Асбьйорн, недавно мне исполнилось семнадцать лет, я дочь герцерга Асбьйорна, единственный ребёнок, наследница. Молли-Элли бывшая экономка и доверенное лицо моей семьи, давшая клятву на крови служить до смерти моему роду, такой же и Хоггейн. Он воин, капитан гвардейцев отца. Мы бежали, поскольку законный наследник проиграл узурпатору, бастарду почившего короля. Моя же семья отстаивала интересы первого. И теперь я вне закона. За мной будут охотиться, если узнают, что дочь Джейкоба жива.

— Зачем охотиться? Что я могу им сделать? За мной нет армии.

— Ты носительница редкого дара, — ответила на мой вопрос она. — Точнее, была, — нахмурилась она.

— Какого? — уточнила я.

— Читать мысли любого, у кого не более трёх звёзд. Внушать им то, что тебе захочется. А большинство людей имеют только одну.

— Почему была?

— Так ведь, — Элли замялась, — нет у тебя больше звезды. Значит, и дара нет.

— А-а, — протянула я, нахмурилась. Обдумала ситуацию и задала следующий вопрос: — Расскажи о звёздах. Что это такое?

Но женщина ответить не успела, дверь скрипнула, и в дом шагнул тот самый, спасший меня, бородач. Бывшая экономка мигом подорвалась и, забавно переваливаясь, будто уточка, поспешила к мужчине.

— Совсем дело плохо, — шепнула она ему, но я всё прекрасно услышала. — Не помнит даже про звёзды. Поведай ей сам, у тебя лучше получится. Я пока ужином займусь.

Хоггейн кивнул, несколькими шагами пересёк помещение, одно-единственное в доме, и сел на ту же табуретку.

— Расскажите, будьте добры, как называется этот мир, что такое звёзды, и как мы оказались в Варге, хотя шагали в Суль, — попросила я.

Воин задумчиво нахмурился, подбирая слова, и, наконец-то, заговорил:

— Мы все поклоняемся многим богам, но главный, создатель этой планеты — бог Мейли, покровитель всех путешественников. С рождения каждому будь он человеком или нелюдью Мейли присваивает божественный дар, который определяет судьбу и профессию, например, кузнец, швея, охотник, воин и так далее. У разумного может быть несколько даров, но один всегда со звездой, чаще всего именно этот дар и развивают, делают на него упор. Чем больше звёзд, тем сильнее талант. Очень редко кто-то появляется на свет с двумя, ещё реже с тремя звёздами, и никогда без единой.

— Чем мне грозит отсутствие звезды? — спокойно уточнила я.

— Ерайя, а она много, где в течение жизни побывала, прежде чем попала сюда, сказала, что не знает, как трактовать твой случай. И полагает, что ты можешь умереть от любой несерьёзной хвори. А ещё, если о твоём случае узнают другие, могут посчитать проклятой и прогнать из города.

И посмотрел на меня столь пронзительно, что я поёжилась: мне никогда не нравилось чувство жалости, а в его тёмных глазах этой жалости было с избытком.

— Звезду, если прилагать усилия и расти духовно, физически — в плане натренированности — и профессионально, можно развить, — продолжил повествование Хогг. — Или, понадеявшись на удачу, отыскать звезду Мейли и, пройдя испытание, получить скачок в развитии без долгих лет оттачивания своих навыков. Но это опасное мероприятие, чаще всего авантюристы не возвращаются.

Ого, какие слова «профессионально, мероприятие, авантюристы». А почему я подумала, что эти люди не могут знать таких понятий? По окружающей их бедной обстановке? Глупость какая, так судить в корне неверно.

— У звезды три кольца. Получив все уровни, перейдёшь на вторую звезду. А это огромный рывок вперёд.

— То есть прокачать скилы и стать круче других.

— Я не совсем понял, о чём ты. Но станешь лучше многих точно. Иной раз за всю жизнь упорного труда лишь двум из десяти разумных удаётся достичь третьей звезды.

— А подняться выше?

— О таком я только слышал, но ни разу не видел. Другое дело, когда ты уже родился с шикарными стартовыми условиями и у тебя две или три звёзды.

— Количество звёзд, которые можно получить, неограниченно? — деловито спросила я, задумавшись над системой местной магии.

— Архимаг Эберхард имел восемь звёзд. Самый сильный маг за всю историю нашего мира.

Мужчина замолчал, повернулся ко мне спиной и ткнул мозолистым пальцем себе в затылок. Три точки украшали три его позвонка. Первая начиналась на атланте, и ниже остальные две, последняя мельче предыдущих. Эти точки переливались мягким голубоватым светом.

— Почему вы называете их звёздами? Это же просто пятна… — но договорить не успела, заметила неясное шевеление. От изумления даже нашла силы