'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

– Святой правитель… откуда у него эта злая магия? Мог ли маг наколдовать ее?

– Каков бы ни был ответ, боюсь, если мы не остановим черного воина, он перебьет нас всех.

– По крайней мере, мы создали заслон. Если он попытается прорваться, окружите его и разорвите на части.

– Есть, государь Зачинатель.

Я хмыкнул от усталости и раздражения.

– Что насчет еды и воды?

– Резервуары суше, чем кабацкая девка в полночь, и мы не знаем, как открыть шлюзы, чтобы наполнить их. Хвала Архангелу, на рынке есть зерно, которого хватит на несколько дней.

– Хорошо. Ты нашел моего сына?

Антиох покачал головой, и она едва не слетела с его шеи. Вскоре всем придется сделать перерыв на отдых.

– Я нигде не видел прекрасного Дорана, государь император.

Накануне мы уже совершили тяжелый переход по пустыне. Еще один такой день, и у нас кости выпадут из шкуры. Нам нужна передышка. Даже тот черный воин устанет… если он человек, а не чудовище.

– Государь император! – окликнул знакомый голос, но не тот, который я хотел услышать.

Из дымки ко мне шагнул Томус с нетерпеливым блеском в медового цвета глазах. На поясе у него висел окровавленный гладиус.

– Храни тебя Архангел, Томус. Как приятно видеть тебя живым.

– Прости, что не пришел раньше, государь император, но я искал выход.

– И?

– Я нашел южный проход. Он ведет в пустыню, где мы стояли лагерем до того, как нас унесло кровавое облако. Но теперь там расположилась другая армия.

Я схватил бурдюк с водой и набрал полный рот.

– О чем ты говоришь? Какая армия?

– Я видел орду рубади. Десятки тысяч, рассыпанных по пескам.

– Хочешь сказать, мы здесь в ловушке?

– Ну… есть еще северный проход.

– Абядийцы сказали, что северный проход скрыт, извилист и коварен. – Я в ярости зашагал по пещере. – Не понимаю. Как это рубади стоят лагерем на нашем месте? Наши разведчики должны были заметить их несколько дней назад.

– У меня было… весьма странное общение с ними, государь император. Сначала мы никак не могли понять друг друга и пытались говорить знаками. Потом они прислали девушку со светлыми волосами и кожей, как у девиц за Юнаньским морем. Но она говорила на каком-то… извращенном западном наречии, которого я никогда раньше не слышал и поэтому не понимал. – Томус вытер пот с шеи окровавленным рукавом. – После этого они прислали другую девушку, поразительно красивую. Я не преувеличиваю, ты бы ее оценил. Темные волосы, блестящие ресницы. И нежный голос, с тончайшей дрожью невинности. Она говорила на нашем языке, как сами апостолы. Она стала переводчиком между мной и предводительницей рубади, одноглазой женщиной редкой красоты. Действительно редкой, может, слишком редкой для тебя, но я любовался ею, такой высокой и гордой. Она называла свою орду союзом силгизов и йотридов.

Я устало застонал.

– Похоже, тебе срочно нужна походная жена. Томус, ты же понимаешь, что сегодня погибли целые легионы. У нас еще будет время восхищаться чужими женщинами, после того как их погребенные в песке мужчины вздуются.

– Мои извинения, император, но это еще не все странности рубади. Видишь ли, когда я сказал ей, что представляю несравненные легионы императора Базиля Разрушителя, Зачинателя и Спасителя верующих, Правую руку Архангела, они решили, что я шучу.

– Они тебе не поверили? Почему?

– Они настаивали, что ты мертв уже семь столетий.

Я сухо усмехнулся.

– Такого я еще не слышал.

– И они говорили абсолютно серьезно, государь Зачинатель. Кроме того, они настаивали, что нам нужно уходить. Сказали, что мы можем забрать из Зелтурии все, что захотим, но, если останемся здесь завтра после заката, они войдут в город и перебьют всех, включая нас.

Мой вздох был самым усталым за этот год. Все это какая-то злая шутка. Вопрос в том, чья это шутка?

– Значит, у нас враг внутри и враг снаружи. Но если рубади еще не бросились сюда, значит, они не союзники святого правителя. Давай пока просто забудем о них. Нужно открыть храмы. Улицы наши, но мы не знаем, какие секреты хранят эти пещеры. Мы не будем в безопасности, пока не опустошим их. Пока святой правитель Зафар не сдастся и не провозгласит меня императором Аланьи.

– Согласен, государь император. – Томус потер бесконечно усталые глаза. – Есть еще проблема этого демона в черном. Ты знал, что он умеет летать?

– Летать?

– Когда я возвращался сюда, он как раз летел в сторону горных пиков. Даже демонам нужен отдых. Говорят, он единолично зарубил тысячу человек.

Две когорты уничтожены одним человеком?

Я потянулся поближе к уху легата Томуса и сказал:

– Я знаю, что мы не должны выказывать страха. Людям нужно видеть нас непреклонными. Но, как уже не раз делал, я должен открыть тебе свои истинные чувства. Я боюсь. Боюсь магического огня, черного демона, золотых воинов с могучими доспехами и мечами и рубади у ворот. Мы ничего такого не видели, когда завоевывали Кандбаджар, и захваченные абядийцы ничего не говорили об этих странностях. Поэтому именем Архангела я спрашиваю тебя, что, твою мать, происходит?

– Это ты мне скажи, – засмеялся Томус и покачал головой. – Как будто…

– Как будто что?

– Как будто мы не в той Зелтурии, которую пришли завоевать. Как будто мы в какой-то… другой Зелтурии.

– В другой Зелтурии?

– Думаю, если мы хотим что-нибудь понять, нам нужны пленные. Если перебьем всех, то как разберемся?

Несомненно, Томусу просто требовалась походная жена, в которую он мог бы воткнуть свой скипетр. Но ситуация теперь была более спокойной. Может, пора и смягчиться, до разумных пределов.

– Верно замечено. Отдай приказ брать в плен женщин, детей и вражеских предводителей. И пусть воины ничего не жгут и не рушат из того, что могло бы пригодиться.

Сквозь дымку к нам подошел Антиох.

– Государь император, жители, забаррикадировавшиеся в усыпальнице святого Хисти, желают поговорить с тобой.

– Ну наконец-то хорошие новости. – Я махнул Томусу: – Пойдем.

В окружении стены легионеров я подошел к высоким ярко-желтым двустворчатым дверям, охранявшим усыпальницу величайшего латианского святого. Перед ними стояла стена золотых воинов, все были темнокожими, за исключением одного, чей цвет кожи и нос выдавали в нем кандбаджарца.

Кровавая дымка здесь казалась гуще. Тела воинов, женщин и даже детей устилали дорогу вдоль канав, полных плоти и крови. От зловония многие лишились бы чувств, но, к счастью, я мог выносить его и находил удовольствие в мысли о том, что эти смерти принесли нам победу.

Дверь в храм была приоткрыта – очевидно, чтобы дать им возможность сбежать.