Дети Грозы - Тиа Атрейдес

Жениться на Шу! Кишка тонка. Не про вашу честь сумрачные принцессы! Если маркиз Длинный Язык расстроил сватовство принца Лермы, то уж как-нибудь отвадит от принцессы магистра Рональда. Подумаешь, останется старой девой. Все лучше, чем попасть к Хиссу. Слава Светлой, клятва ученика действительна, только если дана добровольно. А Дайм позаботится о том, чтобы прелестная Шуалейда думать забыла о посулах темного: куда ему против первого обольстителя Метрополии! Еще немного, и она влюбится. Это же так просто, влюбить в себя наивную девочку. Просто, удобно, выгодно… сплошные достоинства. А что на душе погано, так то издержки работы…

Через полчаса Дайм скомкал третий испорченный лист, и, помянув Хисса, задумчиво посмотрел в окно. Приторно-белые цветы магнолии и такие же сахарные облака на голубой глазури ничего приятного не сказали. Молчал даже внутренний голос: совести с разумом надоело спорить.

Маркиз поглядел на четвертый лист. Белый, чистый, как…

— Сишах!

Маркиз стукнул кулаком по столу, вскочил и принялся ходить из угла в угол.

«Ну, признайся, что влюбился! Себе-то не ври, что спасаешь ее от темного исключительно ради блага Империи. Посмотри правде в глаза — нет никакой фигурки! Есть та, которую ты бы назвал женой, если бы… Какого дбысса она не мальчик? — Дайм нервно засмеялся. — Как было бы чудесно. Милая, необременительная интрижка с наследником Валанты, прелестный скандальчик на всю Империю. И какого дбысса я не принц короны? Или хотя бы не обыкновенный барон? Интересно, Его Величество Мардук отдал бы дочь за барона Маргрейта?»

«Прекратить истерику! — скомандовал он сам себе. — Подумай головой, а не…»

Дайм остановился перед зеркалом, прочертил пальцем по стеклу Око Зееле. Мгновение подождал, пока из тумана проступит изображение, и выругался еще раз: комната Ее Высочества полнилась остаточными эманациями темного колдовства, а сама она съежилась на кровати, закрыв лицо руками. Рядом сидела эльфийка, поглаживала принцессу по волосам и шептала что-то на ире-аль.

— Чтоб тебя демоны порвали, тварь! Если ты посмел… — Дайм не успел договорить, как Шу оторвала руки от лица и испуганно огляделась.

Светлый отпрянул от зеркала, унимая отчаянно бьющееся сердце.

— Дождался? — спросил Дайм у собственного отражения в погасшем зеркале. — Ну и? Ты хоть понимаешь, как тебе повезло? Она цела и пока еще не дала согласия темному. Зачем ты оставил ее одну?

План сложился мгновенно. Через минуту Дайм стоял у дверей принцессы с непринужденной улыбкой и охапкой жасмина.

— Ваша Светлость? Какой приятный сюрприз. — Открывшая двери Балуста вежливо улыбнулась, пряча настороженность. — Добрый вечер! Прошу вас, проходите!

Тем не менее, шиера не давала ему зайти в комнату, загораживая от Шу полуоткрытой дверью и собственными юбками. Дайм не видел, но знал — принцесса срочно приводит себя в надлежащий вид, чтобы, упаси Светлая, не показаться плаксой и размазней.

— Добрый вечер, сиятельная шиера! Вы меня смущаете, право слово… надеюсь, я не помешал?

Продолжая мило улыбаться, Дайм аккуратно проник в разум эльфийки, вызвав у нее приступ головокружения. Ничего нового он не узнал: темный попросту выгнал Ахшеддинов из комнаты, чтобы остаться с Шу наедине. Разумеется, маркиз мог без проблем поступить так же… и потерять последний шанс из невозможного сотворить вероятное.

— Ну что вы, маркиз! Мы очень рады вас видеть. — Побледневшая Баль не двигалась с места. — Какой чудесный жасмин! Как вы догадались, что это любимые цветы Ее Высочества? Ах, ну как же! Как я не подумала — вы же маг разума, от вас ничего не скроешь!

Он одобрительно усмехнулся и кивнул:

«Так надо. Ради Шу».

И одновременно, вслух:

— Ну что вы, сиятельная шиера! Вы мне льстите…

Балуста сжала губы, признавая: «Да, ради Шу делай что угодно. Но если ты ей навредишь!..»

Вид выгнувшегося трупа с ножом под сердцем и искаженным мукой лицом напомнили Дайму, на что способна мислет-ире ради любимой госпожи.

«Не навредить — защитить. Я люблю ее» — ответил Дайм и покинул разум Баль.

— Вы позволите мне войти?

— О, простите! — Принимая обещание, кивнула мислет-ире и отступила в сторону. — Это все от неожиданности. Проходите же!

— Благодарю. — Маркиз слегка поклонился Балусте, вручил веточку жасмина и, наконец, зашел в комнату. — Добрый вечер, Ваше Высочество!

— Маркиз, рада видеть вас.

Встретившая его почти у дверей принцесса улыбалась, как будто ничего не случилось. Как будто магистр Рональд заходил лишь для того, чтобы перекинуться парой слов о погоде и отдать трактат по магии. Шу вместе с Балустой щебетали, словно истинные придворные дамы: какие милые цветы, какая милая погода, какой милый маркиз…

Если бы Дайм не знал, что сумрачная прячет под беззаботным лепетом, счел бы блаженной идиоткой. Но девочка кроме маски держала неплохой барьер — в отличие от беззащитной перед сканированием мислет-ире. Дайм подступался и так и этак, но влезть в ее сознание так, чтобы она не догадалась, не выходило. Единственное, что он видел, это страх и готовность драться до последнего. Неважно с кем, темным или светлым. Сейчас Шу не доверяла никому.

«Что это порождение Ургаша ей наговорил? Проклятье. Надо же так напугать ребенка…»

Маркиз лукавил: Шу при всем желании не сошла бы за ребенка. Слишком взрослые глаза. Глаза, видевшие смерть совсем близко.

Через несколько минут Дайм понял, что бессмысленная полуистерическая болтовня может продолжаться бесконечно. Сама Шу ни за что не скажет, что случилось, Балуста тоже ничем не поможет: слава светлой, хоть согласилась не мешать. Маленькая гордячка Шуалейда… на ее месте Дайм бы тоже молчал до последнего. Как же с ней просто! Не надо мудрить и выдумывать. Всего лишь представить, как поступил бы сам.

— Ваше Высочество, — Дайм не особо вежливо прервал рассуждение принцессы о скаковых лошадях. — Вы ведь знаете, что в дни весеннего праздника цветет не только каштан?

Шу замолчала и удивленно посмотрела на него.

— Извольте, я покажу Вашему Высочеству, где цветет фейская груша. Вам не доводилось ее видеть?

— Нет…

— Пойдемте. Как раз смеркается — мы успеем до темноты к берегу. Цветы открываются только при лунном свете, а сегодня почти полнолуние.

Шу улыбалась в ответ, но Дайм чувствовал ее страх и недоверие. Чувствовал, как ускользает и рвется связавшая их на балу нить. Еще чуть — и все… он потеряет ту единственную вероятность, манящую теплом и счастьем. Пусть она слишком тонка и хрупка, пусть для того чтобы осуществить ее, придется поменять добрую половину планов. Пусть риск вместо цели получить плаху возрастет многократно. Но если сейчас позволить судьбе повернуть в сторону — то останется ли смысл в грандиозных замыслах и тонких интригах?