Дети Грозы - Тиа Атрейдес

Хилл непроизвольно попятился.

Артефакт манил, притягивал, требовал:

— Коснись! Загляни в меня! Возьми сокровище! — призрачный голос, как скольжение гадюки по руке, вызывал дрожь и завораживал.

От этого голоса хотелось бежать, спрятаться. Или спрятать подальше эту мерзость. Закопать поглубже и забыть.

Мелкая, гадостная дрожь в коленках оказалась последней каплей — Лягушонок потерял способность здраво мыслить. Взгляд его наткнулся на заказанную вещицу, и вдруг померещилось, что сладкое сияние скроет темный ужас. Не думая о последствиях, он подставил тиковую шкатулку к полке, какой-то из статуэток подцепил клубок могильных червей и смахнул в сердцевину мандарина.

Щелк! Шкатулка захлопнулась, полностью погасив черноту, и помешательство тут же прошло. Хилл осознал себя дрожащим, как цуцик под зимним дождем, и таким же мокрым.

— Чтоб тебе провалиться в Ургаш до срока, кхе корр ца дбысс!.. — прошипел Лягушонок. — Понаделают… ширхаб знает чего…

Он сунул тиковую шкатулку в заплечный мешок.

— Пусть заказчик разбирается, что там внутри, — бормотал Лягушонок, запирая за собой окно и спускаясь обратно. — Что бы я еще раз хоть посмотрел на это… это… сишах! Багдыр кхе пак дыцук!

— Лягушонок, ты чего? — Испуганный Свисток подбежал, едва он спрыгнул на землю.

— Все нормально, — попытался улыбнуться Хилл.

Но брат озабоченно покачал головой.

— Ты что, повстречался с Его Темнейшеством придворным магом?

— Типун тебе на язык!

От шутки брата его передернуло: вот будет подарочек Гильдии, если один дурной ученик ненароком вмешался в дела магистра! Упаси Светлая от внимания высоких особ! И так впечатлений выше крыши. Говорящие шкатулки, кусачие заклинания… ну их к Хиссу!

До особняка Ламбруков на соседней улице шли в молчании. Так же, молча и быстро, работали второй заказ: добропорядочные шеры вместе во всей челядью и ленивым цепным кобелем мирно спали. Пробрались через черный ход, Свисток унес кинжал, Лягушонок книгу.

— Положи на место, треханый недопесок! Бородавками обрастешь, женилка отсохнет! — повизгивали стишата графской прабабки, сыпля холодными искрами.

Но после творения мага смерти Хиллу было совершенно безразлично, что там о себе воображает кусочек ведьминской души — он равнодушно обругал книжицу скверными словами и сунул в мешок. Все, хватит — отдать Мастеру добычу и обратно, к Устрице Ло! У нее из волшебный штучек только ловкий ротик и бездонный карман для марок.

Волшебные штучки милашки Ло не подвели. К рассвету оба, уставшие и довольные, дрыхли вповалку на кровати девицы.

А сама Устрица — еще более довольная — любовалась на две честно заработанные серебряные марки и настоящий золотой империал, вытащенный из кармана белобрысого очаровашки. Она не собиралась красть, упаси Светлая! Если эти с виду приличные и безобидные мальчишки в пятом часу утра спокойно дошли до таверны Кривого — в самой опасной части портовых кварталов — и сохранили не только жизнь, но и кошелек… Простой девушке лучше не выяснять, кто они такие, а постараться честно заработать свой империал — и с такими деньжищами выбраться наконец из этой проклятой дыры!

Глава 18. Шкатулка с секретом

235 год. Третий день Праздника Каштанового цвета.

Суард.

Званый обед у сашмирского посла был по обыкновению великолепен. Изысканные восточные блюда сменялись традиционными танцами с покрывалами и чашами, к винам тридцатилетней выдержки подавались цветистые оды во славу Императора — персонально для маркиза Длинные Уши. Роскошь убранного парчой и цветным хлопком зала с расписным потолком, томные мелодии ситар и дудаков, тонкие вина и еле прикрытые газом изгибы юных тел оставили маркиза равнодушным так же, как и предназначенные для убеждения Империи в исключительно дружественных намерениях витийства сиба Русаахажди. Даже беседа с послами Северных Баронств и соседних королевств занимала Дайма куда меньше, чем следовало бы. Объясняя сишерам все выгоды, последующие за оказанием ими поддержки наследнику Кейранну и невзгоды — за противлением воле Императора, маркиз то и дело возвращался мыслями к Ее Высочеству. Посреди разговора о пошлинах, процентах, контрабанде и имперском флоте ему мерещились шелковые прикосновения сумрачной магии и щекотные искры, стекающие с черных локонов.

К шести часам убедив дюжину вельмож в правильности избранной ими тактики, Дайм распрощался сибом Русаахажди и его гостями. Маркиз пообещал алеру Ваадермельге в ближайшие дни продолжить беседу о поставках имперским войскам знаменитого сукна из северного Мельга, принял приглашение ирсидского посла, шера Илебая, на ужин в узком кругу заинтересованных в виноторговле персон. Проигнорировал пылкие взгляды племянника посла — хотя в прошлый свой визит провел с юношей несколько довольно приятных часов. И, сославшись на неотложные дела, покинул сашмирский особняк с витыми колоннами и карминными куполами.

Аш-тунец под маркизом косил глазом и нервно переступал тонкими ногами: жеребец не мог понять, чего хочет хозяин. Дайм и сам не понимал толком. Казалось бы — скорее во дворец, к Шу. Снова окунуться в водоворот солнца и льда, снова греться в восторге и доверии. Казалось бы — все складывается великолепно. Сумрачная вот-вот приручит Закатную башню, научится защищаться, и Рональду останется лишь кусать локти с досады, что упустил последний шанс заполучить девочку с приданным. Наверняка шер Бестерхази звал Ее Высочество Шуалейду не только в ученицы, но и замуж: какой дурак откажется от вливания крови Суардисов и Тальге в свой проклятый род? А там, чем Хисс не шутит, и заполучить трон на почти законных основаниях… Ну уж нет!

Жеребец тонко и пронзительно заржал, чувствуя гнев всадника, и поднялся на дыбы.

— Тихо, малыш, — усмехнулся Дайм и похлопал коня по шее. — Зря кто-то думает, что может разевать пасть на мою принцессу! — он выделил голосом «мою». — Подавится!

Дайм пустил коня рысью и снова вернулся мыслями к сумрачной и темному.

Жениться на Шу! Кишка тонка. Не про вашу честь сумрачные принцессы! Если маркиз Длинный Язык расстроил сватовство принца Лермы, то уж как-нибудь отвадит от принцессы магистра Рональда. Подумаешь, останется старой девой. Все лучше, чем попасть к Хиссу. Слава Светлой, клятва ученика действительна, только если дана добровольно. А Дайм позаботится о том, чтобы прелестная Шуалейда думать забыла о посулах темного: куда ему против первого обольстителя Метрополии! Еще немного, и она влюбится. Это же так просто, влюбить в себя наивную девочку. Просто, удобно, выгодно… сплошные достоинства. А что на душе погано, так то издержки работы…