Мировой Ворон - Смит Э. Дж.

Саара покинула подземелье и засунула облачный камень в плотный матерчатый чехол, прикрепленный к поясу. Она находилась на нижнем уровне казарм лорда–маршала, в пыльных катакомбах, чьи каменные своды терялись в кромешной тьме. Ими никто не пользовался уже десятки лет. Она послала верных слуг обследовать подземную часть Ро Вейра и обнаружила забытые подземелья и широкие туннели. В самом дальнем зале подземелья за круглой дверью, выточенной из цельного камня, Саара скрывала свою единственную оставшуюся в живых сестру, к которой решила заглянуть в гости.

Изабель Соблазнительница, прикованная цепями к полу, лежала неподвижно, глаза у нее закатились. От ее разума остались жалкие крохи, безжалостно смятые толпой призрачных рабов. Она не могла ни двигаться, ни даже закричать. Все, что она могла, — смеяться и пускать слюни. И больше ничего.

— Спи спокойно, сестра, — произнесла Саара, поглаживая спутанные волосы Изабель. — Ты проведешь здесь долгие века, снимая с моих плеч эту тяжесть. Я надеюсь, ты знаешь, как сильно я тебя люблю и как сильно ты нужна мне. Твоя боль — дар от Шаб–Ниллурата. Не отвергай его.

Ей хотелось, чтобы Изабель обрела покой, но сестра корчилась во внутренних муках, и Саара знала об этом.

— Твоя жертва необходима. И когда рассудок окончательно оставит тебя, знай, я всегда буду с тобой. И когда в Орон Каа вырастут новые Сестры, я позабочусь о том, чтобы они отдали дань уважения твоему неподвижному телу. Когда Тирания Искривленного Древа воцарится на этой земле, ты станешь ее алтарем наслаждения и боли.

Внутри разума Изабель была клетка, водоворот имен и лиц. Все, кого когда–либо заколдовывали Семь Сестер, обитали в недрах ее сознания, завывая от желания выйти на свободу. Каждый из рабов натыкался на стену божественной мощи, укрывавшую от них Саару. И вместо того, чтобы атаковать ее, они пожрали Изабель, а после оказались заперты в пустой оболочке ее разума.

Саара отступила от сестры и вышла из подвала. Красные отсветы от факелов плясали по стенам из серого камня, обеспечивая минимальное освещение. Катакомбы, обширные и запутанные, извивались, словно лабиринт, и только здесь Госпожа Боли по–настоящему могла остаться одна. Никто не сопровождал ее сюда, даже Элиас. Многими этажами выше наслаждались новообретенной свободой ее фанатики. Они совокуплялись, пили спиртное, курили наркотический дым. Ро и каресианцы одинаково теряли головы в наслаждении и боли: каждый из них являлся всего лишь пустой оболочкой и ничего не мог предложить Сааре, кроме своей покорности. Когда–то у них были деньги, влияние, власть, но они отдали все, что имели, на установление нового порядка. Отдали все землям Искривленного Древа.

Колдунья шла по длинному каменному туннелю под Вейром, про который не вспоминали столетиями. Из трещин в стене торчали гниющие корни, воздух пропитывала сырость и плесень. В конце прохода она завернула за угол и вошла в катакомбы. Где–то там в зловонной тьме извивались щупальца Темных Отпрысков. Саара раскинула руки в стороны и закрыла глаза, упиваясь божественной энергией, сочащейся от деревьев. Она не видела их во тьме, но одного их присутствия хватало, чтобы у нее по коже побежали искры наслаждения, поднимаясь вверх по позвоночнику, лаская разум.

— Мы — одно целое! — пропела она. — Благословите меня своей силой!

Воздух вокруг загудел, завибрировал. Отпрыски раскачивались из стороны в сторону, лоснящиеся стволы поблескивали во тьме. Она знала, что они тоже ее чувствуют. Корнями они все так же врастали в землю, не пытаясь придвинуться ближе, атаковать ее или исследовать. Они станут ее окончательным триумфом. Над катакомбами готовили новые туннели, ведущие от Хоуквудских ворот Вейра в самые глубокие пещеры. Когда придет время, Тысяча Отпрысков предпримет долгое путешествие наружу, на свет Тор Фунвейра.

Затем завыла Измененная Тварь. Она чувствовала колдунью в темноте, но не раскачивалась, как остальные, а вжалась в пол и зашипела. Необузданная жажда крови выделяла Тварь среди прочих Отпрысков, она пугала даже Саару — женщине казалось, будто частица ненависти самого Шаб–Ниллурата проявилась на земле в этой Твари. Она сожрала уже сотни людей, не оставив от них ни клочка кожи, но была все так же голодна.

Когда Саара подобающе оделась — в черное платье из плотного атласа с высоким воротником, — она присоединилась к своим рабам в новой битве на ярком свете Ро Вейра.

— Осторожнее, госпожа, не оступитесь, — учтиво произнес ближайший от нее Черный воин, подавая ей руку.

Она взошла на верхний пролет каменной лестницы и подошла к балкону в резиденции герцога над Большой Королевской дорогой, откуда ее старшие помощники направляли ее военные силы. Внезапно все ее чувства оказались взбудоражены видом многотысячной армии воинов. Ниже, на крепостной стене Вейра, она видела солдат своего войска: Псов, Черных воинов и стражников ро. За стенами, на пастбищах Вейра, их были многие тысячи. А на горизонте, под низким вечерним солнцем, стояли силы народа ро, бросая блики от красных знамен и стальных доспехов на равнины.

— Послы уже отправлены на переговоры? — спросила Госпожа Боли.

Черный воин показал на кучку мертвых тел и три белых флага, лежащих на траве между двумя армиями:

— Мне кажется, эти ро не склонны к переговорам, моя госпожа.

Она улыбнулась — жестокость противника показалась ей интригующей. Если бы можно было начать все сначала, то в первую очередь она бы отправилась к Александру Тирису и заручилась его лояльностью. Он со своими Ястребами стал бы для нее прекрасным союзником, да и эта битва тогда бы не случилась. Саара считала назревающий военный конфликт прекрасной возможностью продемонстрировать во всей красе Тысячу Отпрысков Шаб–Ниллурата.

С примыкающей к балкону лестницы показался Элиас из Дю Бана. Закованный в доспехи Черный священник был, как и всегда, невозмутим, он даже не взглянул на построенные под Вейром армии.

— Наша маленькая война подошла к концу, — заметил он. — Еще несколько нужных смертей — и Тор Фунвейр будет покорен.

К колдунье то и дело подбегали погонщики Псов и командиры отрядов ро с донесениями. От большей их части она просто отмахивалась и внимательно слушала только те, которые считала важными. У короля Тор Фунвейра насчитывалось около пятидесяти тысяч воинов, смешанные отряды, как минимум треть из них — кавалерия. Среди них были и обитатели леса, а над самой армией реяло множество разных знамен. На них она различила гербы Канарна, Хейрана, Тириса, Арнона, а остальные просто не знала.

— Как мило, — пробормотала она. — Похоже, они все объединились против меня.

— Госпожа, — начал Элиас, — мы собрали столько Псов, сколько смогли, оставив гарнизоны в Лейте и Арноне для их защиты. Их здесь восемьдесят тысяч. И они ждут ваших приказаний.

Псы заполонили пыльные зеленые равнины Вейра, черное море колыхалось на пастбищах вплоть до отдаленных ферм. Их доспехи сияли на солнце, искажая изображения, обманывая зрение. Ей казалось, что пастбища, где раньше была трава и деревья, теперь покрыты ковром из черного металла, который стал частью ландшафта.

— Удерживайте позиции, — сказала она. — Пусть армия окружит город сплошным кольцом — за одним исключением.

— Хоуквудские ворота? — понимающе заметил Элиас.

Она кивнула:

— Пусть там никого не будет, кроме Псов под самыми сильными наркотиками.

— А если Тирис просто пойдет в атаку?

— Держите позиции, — повторила она. — Если они хотят добраться до стен — пусть пробивают дорогу через восемьдесят тысяч Псов, неспособных сбежать.

Элиас ухмыльнулся — единственное выражение эмоций, которое он себе иногда позволял, и в ухмылке чувствовалось скорее презрение, чем веселье.

— Похоже, сегодня тысячи жизней подойдут к своему концу. Счастливый день для Черного ордена — и работа всей моей жизни тоже скоро завершится.

— А когда ты закончишь свое дело, — спросила Саара, — ты наконец подчинишься мне?