Мировой Ворон - Смит Э. Дж.

— Ненавижу п-пауков, — пробормотал Рэндалл. Губы у него дрожали, зубы издавали дробный перестук.

— Это Горланы, а не пауки, — поправил его Далиан, эхом повторив слова самого юноши. — Возможно, в первый раз за тысячу лет можно увидеть одновременно двух пауков такого размера.

Горланские Матери осторожно кружили друг напротив друга посреди арок потрескивающей ядовитой энергии. Рут оставалась в центре пещеры и внимательно наблюдала за матерью–настоятельницей, которая прыгала по высоким неровным камням вокруг разрыва. Далиан не боялся так, как Рэндалл, но все же паучихи внушали ему благоговейный трепет. Истинные порождения Глубинного Времени, забытые на землях людей, но все еще более могучие, чем возрожденный из мертвых величайший Черный воин.

Когда они сошлись в битве, то первой атаковала настоятельница. Она вызвала между собой и Рут черную пелену, через которую не могла пробиться даже зеленая энергия. Длинные тонкие ноги обрушились на голову Рут, но были отбиты в сторону быстрым, как молния, движением. Их лапы столкнулись в воздухе, и при каждом ударе тьма в пещере становилась все гуще. Будто небольшие сгустки древней силы высвобождались в воздух, сообщая вселенной, что две Горланские Матери вступили в бой. С каждой атакой, с каждым парированием, с каждым выпадом устрашающих клыков в пещеру выбрасывалась волна тьмы. Определить, у кого преимущество, не удавалось. Испытывая недостаток в скорости, Рут брала свое массой, мощные ноги удерживали щуплую паучиху на расстоянии. И хотя клыки были обнажены, пока еще ни одной из паучих не достался укус. Они молотили друг по другу передними ногами, но не сходились слишком близко.

— Мы можем чем–то помочь? — тихо пробормотал Рэндалл себе под нос.

— На здоровье, — ответил Далиан. — А я, пожалуй, лучше останусь здесь.

Он чувствовал смятение юноши. Тот все еще краем глаза посматривал на мертвого хозяина, но не слишком отвлекался от происходящего, чтобы не выйти из тени и ненароком не приблизиться к бою Горланов.

Рут все еще шипела, наполняя пещеру древней силой, но дочь ее хранила молчание. Она наносила удары с неровного валуна, с бешеной скоростью замахиваясь передними ногами. Ее прыжки и удары для зрения Далиана были слишком быстрыми, но он заметил, что Рут с трудом отражает ее атаки. Но даже так не казалось, будто более древняя паучиха проигрывает. Она словно берегла силы, дожидаясь, пока мать–настоятельница выдохнется. Таких битв Охотник на Воров никогда не видел. Движения соперников удивляли человека, привыкшего полагаться на доспехи и оружие.

Затем Рут прыгнула вверх. Четыре из восьми массивных ног присели, а потом вдруг удлинились и подбросили ее в воздух, будто в них спустилась мощная пружина. Мать–настоятельница пыталась ускользнуть вбок, но от тяжелой Рут было нелегко увернуться. За этим последовали шипение, визг и неистовое щелканье суставов паучьих ног. Из–за тени, наполовину скрывшей паучих, Далиан не мог хорошенько разглядеть происходящее, но ему показалось, что Рут прижала дочь к стене. Она дернула толстым, поросшим густой шерстью брюшком, и в сторону разрыва устремилось облако красных и желтых волосков. Затем раздался тошнотворный чавкающий звук — и Рут выбросила свое дитя обратно на свет. Мать–настоятельница упала на спину и корчилась, пытаясь перевернуться. На брюшке у нее виднелись два неглубоких следа от клыков.

За все время боя Далиан сейчас оказался ближе всего к меньшему Горлану. На свету он смог хорошо разглядеть ее и подумал, что ее окраска кажется странно красивой. Золотые и черные полосы на брюшке напоминали бутон нераспустившегося цветка. Она щелкала суставами и махала ногами, пытаясь поставить их на изрытый ямами каменный пол и перевернуться. Ноги у нее были такой же окраски, как и брюшко. Рут медленно подошла к ней, растопырив в стороны восемь здоровенных ног, но теперь она прихрамывала, а из глубокой, распухшей раны над глазами капал гной.

Рэндалл ахнул от боли и шагнул к ней из тьмы, чувствуя, что Горланской Матери требуется помощь.

— Останься на месте, парень, — предупредил Далиан, но юноша не послушал и вытащил из ножен длинный меч. Раны его исчезли — либо их не было заметно в наступившей тьме, либо он обладал сверхъестественной способностью к исцелению. Ядовитый зеленый свет закручивался вокруг него, но отражался, не в силах воздействовать на юношу. И Рут его больше не защищала. В Рэндалле медленно проявлялась собственная сила.

— Это моя вина, — прошептал юноша. — Не отдай она мне частицу себя, желая меня спасти, она была бы сильнее.

Мать–настоятельница даже не обратила внимания на юношу. Ей наконец удалось встать, и она повернулась к Рут. Большая паучиха протерла щупальцами глаза, убирая с них кровь. Движения у нее стали резкими, будто ноги едва держали массивное тело. Ее дочь тоже была ранена, но ей приходилось носить меньшую массу. Она встала на дыбы и подняла передние ноги, готовая приступить к финальному отчаянному бою. Две паучихи кружили друг напротив друга, стараясь держать свои раненые части вне радиуса атаки. Мать–настоятельница повернулась так, что ее раздвоенный прядильный орган, похожий на ладонь без пальцев, оказался прямо напротив Рэндалла.

Далиан не знал, боялся ли юноша. Но по крайней мере он не выказал страха, когда обеими руками сжал рукоять меча и погрузил его в брюхо Горлана. И пусть паучиха была в два раза больше Рэндалла, жестокий удар рассек ее черно–желтое тело, и оно опустилось на залитый зеленым светом камень. Чудовище шипело и дергалось, длинные ноги громко барабанили по камню, пока паучиха пыталась повернуться к нему. Рэндалл отпрянул, чтобы избежать удара.

Рут воспользовалась открывшейся возможностью и напала. Она вонзила устрашающие клыки в хрупкое на вид тело дочери, кусала снова и снова. Сияющие капли яда стекали с ее клыков и пузырились на умирающем теле матери–настоятельницы. Бешеная, ужасающая атака вызвала к жизни огромные пузыри черной энергии, которые моргнули и рассеялись, и зеленое свечение из разрыва неожиданно потемнело, будто в страхе перед тем, что произошло. Верховная жрица Шаб–Ниллурата умирала, тело ее медленно растворялось в разрушающем яде, раскрывалось вверх, будто превращаясь в костлявую руку с восемью подрагивающими пальцами.

Когда мать–настоятельница перестала шевелиться, Рут подалась назад, но ядовитые арки зеленого света так и не вернулись. Горланская Матерь страдала от ран и не сразу смогла снова превратиться в хрупкую женщину. Рэндалл стоял рядом с ней все время, пока она превращалась, и потом помог ей подняться. На человеческом теле не осталось ран, но было заметно: для того чтобы стоять, женщине необходима поддержка юноши.

— Скорее, — произнесла Рут. — Принеси Уту.

— Я должен выразить вам свое восхищение, Великая Матерь, — заметил Далиан. — Я никогда не видел столь впечатляющей демонстрации могущества.

Она яростно посмотрела на него.

— Выражай восхищение Рэндаллу. Очень скоро от моего могущества останется только он.

— Быстрее! — рявкнул на него Рэндалл, приближаясь к разрыву.

Далиан спустился на дно пещеры, стараясь держаться подальше от мертвой Горланской Матери. Даже с торчащими вверх ногами и гноем, сочившимся из тела, она выглядела устрашающе. Но Далиан сосредоточил взгляд на разрыве и присоединился к своим спутникам, греясь в лучах нездоровой, ядовитой энергии. Разрыв на вид был будто стеклянным, искаженной черно–зеленой сферой, зияющей дырой в реальности.

— Сила Мертвого Бога слабеет, — сказал Охотник на Воров, когда ядовитая энергия снова собралась в разрыв. — Возможно, если мы обрушим туннель…

— Закинь его в разрыв, — перебила Рут, откидывая волосы со своего лица, на котором застыл мучительный оскал.

— Что?! — воскликнул Рэндалл. — А можно мне пойти с ним?

Женщина выпрямилась и положила ладонь ему на плечо.

— Ваш совместный путь окончен, юный Рэндалл. Теперь мне придется за ним присматривать. — Голос ее смягчился, а в глазах светились искренние чувства к юному оруженосцу. — Я не знала заранее, что ты будешь втянут в это путешествие. И для тебя у меня нет ответов. Ты осложнение — восхитительное, живое, невинное осложнение.