Тайна казачьего обоза - Сергей Свидерский

Из кабины вышел офицер и протянул список пополнения. Сутулый пробежал его бегло и остановился на одной фамилии. Перечитал несколько раз, затем посмотрел на шеренгу выстроившегося пополнения. Увидел знакомое лицо и улыбнулся.

— Так-так-так! — проговорил Сутулый, шагая перед строем, — кого я тут вижу, Рябцев Виктор Викторович. Читаю в списке и думаю, уж не ошибочка ли вышла или двойничок нарисовался. Не ошибочка. Очень рад, Витя.

— Не отвечу взаимностью, — ответил Витя Рябой, смотря в глаза полковнику.

— Зря ты так, — полковник со всей силы всадил кулак в живот ничего не подозревающему Вите.

Витя Рябой согнулся пополам.

Кулак полковника, казалось, достал до позвоночника; дыхание перебило; он еле устоял на ногах, но хватал широко раскрытым ртом воздух, которого, как назло, было в окружающей атмосфере очень мало.

В среде прибывших прошёл ропот, мол, за что так; все с сочувствием посмотрели на пострадавшего.

Сутулый наклонился и справился шёпотом, не переусердствовал ли он, ведь очень уж настойчиво попросили, чтобы всё было категорически натурально. Витя ответил шёпотом, всё хорошо, но можно было и полегче. Полковник выпрямился и ребром ладони по затылку повалил заключённого на землю.

Снова охнула толпа; видать, старые счета у полкана и этого бродяги.

Полковник посмотрел на изменившихся в лице зэков и сказал, что так будет с каждым, кто осмелится нарушить правила существования, вы не ошиблись, здесь вы будете именно существовать, а жить там, на свободе, при условии, что до этой свободы доживёте, в его зоне. К вашим услугам полный спектр развлечений, связанный прочными узами с трудом на лесокомбинате, от распила брёвен на доски до фигурной резьбы по дереву. Если кто обладает какими-нибудь талантами, рисует, пишет красиво, поёт и играет на музыкальных инструментах, нижайше прошу сделать шаг вперёд. Никто из шеренги не вышел. Что ж, заключил Сутулый, этот набор обделён людьми с выдающимися способностями, кои могут поспособствовать сокращению существования в этих прекрасных таинственных территориях, наполненных риском и приключениями буднями.

Полковник прошёлся пару раз перед шеренгой.

— Никто не вспомнил, чем он выделялся из серой толпы запруженных улиц?

В шеренге появилось движение.

— Ну, же, не стесняйтесь! Не робейте! — полковник указал за забор, обнесённый колючей проволокой. — Вам не кажется знакомым тот пейзаж вдали?

Среди новичков снова установилось молчание. Их предупреждали бывалые люди, о коварстве начальника Табагинской зоны.

— Нет? — спросил он. — А зря.

Сутулый подошёл к Рябому.

— А вам, Виктор Викторович, нечего сказать молодому пополнению?

Отдышавшись, Витя рябой ответил:

— Чему надо, жизнь научит.

Сутулый зааплодировал.

— Замечательные слова, нужно запомнить! — он посмотрел на зэков. — Я не понял, почему аплодирую один я?

В среде заключённых раздались жиденькие хлопки.

— Вы не уважаете вашего товарища по несчастью, философа наших дней, можно сказать, Спинозу и Сперанского в одном лице, — и захлопал сильно в ладоши, не жалея рук.

Старались, не чувствуя обжигающей боли в руках, все. Они нутром понимали, это игра, и они в этой игре простые разменные пешки.

— Как спектакль? — спросил Сутулый у Вити Рябого.

— Вам бы в режиссёры податься, — посоветовал Витя, — талант пропадает.

Сутулый разлил водку по стаканам.

— Или виски предпочитаешь? Вы там, на свободе, сейчас все встреваете, как говорит моя внучка, по импортному пойлу. Ты не стесняйся. У меня есть.

Витя покачал отрицательно кистью руки.

— В этом вопросе я патриот.

Сутулый посмотрел на Витю пронзительным взглядом.

— Хоть в этом вопросе мы с тобой по одну сторону баррикад.

Выпили.

— Меня предупредили о твоей миссии, но толком не объяснили, да мне и не надо. — Сутулый открыл форточку. В кабинет влетела струя свежего ветра. Он показал рукой наверх. — У них свои игры и правила, у нас — свои. После обеда с острым приступом хитрости ложишься в санчасть. Наши лепилы осмотрят и скажут, что только городские светила могут поставить точный диагноз. Ты уедешь исполнять свою роль. Я свою — исполнил.

Витя встал.

— Спасибо, — сказал он и протянул руку.

Сутулый пожал её.

— И тебе тоже.

У двери он остановил Витю.

— Хотел бы пожелать, береги себя…

Витя покачал головой.

— Лишнее…

Александр Петрович не сводил глаз с настенных часов. Как и запланировано, операция «Наган» прошла успешно. Один за другим поступили отчёты об успешно проведённой акции. Минуту назад позвонил Сутулый и доложил, агент внедрён в группу. Как и предыдущие начальники колоний, Сутулый сообщил, с каким энтузиазмом восприняли зэки появление в своём кругу старого знакомого.

Александр Петрович побарабанил по столу пальцами. Эйфория у одних; работа у других. Ни один из внедрённых не подозревал об уготованной ему участи. К каждому приставлен куратор, чтобы в час «Х» привести механизм в действие.

Взгляд хозяина кабинета притянула маленькая ампула с полупрозрачным порошком. Сотрудник криминалистической лаборатории заверил, что достаточно одной десятой содержимого этой ампулы растворить в водном растворе, компот или чай, можно в водке, как выпивший становится манипулируемым на расстоянии, как игрушка пультом дистанционного управления; порошок действует моментально. Полковник попросил доступно пояснить в трёх словах. «Препарат действует моментально», — исчерпывающе произнёс сотрудник. Полковник с интересом посмотрел на него. Он не растерялся и ответил, мол, вы же сами просили в трёх словах. Задача выполнена. Тогда Александр Петрович встал из-за стола, поманил к себе сотрудника и прошептал в ухо, ну, дескать, смотри, выйдет ситуация из-под контроля, вот этого эрзац-удовольствия заставлю выпить литр. Пять маленьких ампул дал Борисенко Рябому.

— Возьмите, Виктор Викторович, это чудодейственное средство, дарующее ощущение внеземного счастья; но упаси вас бог попробовать его самому, — предупредил Борисенко. — Эфемерное облако кажущегося блаженства развеется как дым пред вратами Царствия вечного.

— Надеюсь, шутите? — поинтересовался Витя Рябой.

— Попытка не пытка, — просто, как выпить рюмку водки, сказал Борисенко и указал взглядом на ампулы. — Испытайте на себе.

— Да нет уж, спасибо.

Витя Рябой повертел в пальцах одну ампулу, посмотрел на легко пересыпающиеся внутри мелкие гранулы порошка.

— Время действия?

— С пищей больше двух суток. С алкоголем — не знаю; но о летальном исходе не предупреждали.