Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

По обе стороны лестницы нещадно чадили факелы, не только не разгоняя темноту, но и усугубляя ее дымом, который, вопреки законам физики, не поднимался вверх, а струился под ногами, скрывая ступеньки. Император степенно шагал вперед, гордо подняв голову и вцепившись обеими руками в перила — не напрасно, между прочим, дважды он едва не сверзился вниз. Лин напряженно смотрела под ноги (помогало это мало) и передвигалась со скоростью хромой черепахи. Привычные к разным передрягам гартонцы матерились позади в четверть голоса, причем Малдрабу ничего не было слышно, а Крезин сопел все громче и громче, не имея полномочий затыкать рты столь важным персонам.

Наконец ступени закончились. Вперед вел темный коридор, упиравшийся в уставленное свечами помещение. Оттуда раздавались стоны различной тональности, и в какой-то миг девушка решила, что Его Величество все-таки пересчитал спиной с десяток ступенек. Однако по мере приближения странные звуки все больше начали напоминать пение. Из храма доносились сплошь жалостливые охи да ахи, навевавшие мысль о плакальщиках на погосте. И лишь один голос выделялся совсем иными интонациями…

— Зелина, может, не надо?.. Может, хватит? — несмело пытался прервать это безобразие ломающийся голосок Вима.

— Только в честь принцессы, — изволила ответить та, прервав смущавшие жрецов страстные завывания. — Она даже не представляет, что я ей сейчас расскажу! У меня возникло потрясающее желание, рьяска. Ты будешь очень довольна, а я — тем более! Полагаю, я заслужила такую награду за время, проведенное с тобой! И не просто так проведенное!

— Зелина, ты же обещала, — надрывался парнишка, — ты говорила…

Лин ничего не сказала, да и не требовалось слов… Она слишком обрадовалась, увидев паренька живым и здоровым, к тому же пререкания с богиней не имели смысла. Цена жизни никогда не бывает слишком высокой.

Внимание девушки привлекла каменная дверь, по обе стороны которой горели небольшие костры, освещавшие шероховатую поцарапанную поверхность. За ней, где-то там, в глубине, металась боль. Лин словно воочию видела черный вихрь, бьющийся о преграду, не позволяющую вырваться из места заточения. «Помоги… помоги…» — зашелестело в ее ушах. Она оглянулась, но вряд ли кто из спутников слышал то же самое, лишь Зелина улыбалась гораздо менее самоуверенно, будто пряча за кривой усмешкой совсем иные чувства. «Умоляю…» — в доносящемся шепоте было столько неприкрытой муки, что девушку пробрал озноб. Она провела ладонью по поверхности камня, ощущая тепло, исходящее от него, и… появилась совсем иная дверь.

Все вокруг заколыхалось в седой дымке, как за стеклом с грязными разводами, и только прямоугольная плита из желтого камня, испускающая довольно-таки заметное сияние, оставалась реальной. «Выпусти меня! Ты можешь…» — голос звучал так близко, словно не существовало никакой преграды.

Прямо перед собой Лин увидела два маленьких отверстия, вероятно, служившие замочными скважинами. Они имели странные очертания… Кажется, ключ должен был иметь форму цветка или листика. Озарение пришло внезапно. Ланикана! Девушка потянула из-под ворота шелковую нить, где висели ее сережки. Мелкие листочки идеально совпадали с отверстиями в двери. «Спаси меня… не тяни, зла слишком много…» — торопила ее Гана, однако Лин почему-то не спешила. Гнетущее чувство надвигающейся беды набатным звоном стучало в голове. Что это — предостережение или приказ торопиться? Она осторожно приладила на место один «золотой ключик», попробовала повернуть. Ничего не вышло. «Вместе… всегда вместе… только вместе…» — подсказала пленница, и девушка поднесла вторую сережку к замочной скважине.

— Не делай этого!!! — громко, очень громко для возможностей человеческого голоса закричала Зелина.

Лин резко обернулась. Богиня стояла почти рядом, ее искаженная дымкой фигура металась за невидимой чертой, не в силах преодолеть препятствие.

— Почему? — кровь шумела в висках, мешая сосредоточиться.

Рыжая сделала очередную попытку пробиться к двери, но та вновь не увенчалась успехом.

— Ты выпустишь монстра!!!

«Спаси меня…» — продолжала молить Гана.

— Богиню. Такую же, как ты, — с каждым мигом сопротивляться желанию повернуть ключи становилось труднее.

— Сумасшедшую, желающую уничтожить мир!!!

— Несчастную женщину, обреченную на одиночество, — возразила Лин и с удивлением заметила, что повторяет слова, нашептанные богиней Земли.

— Рьяска, она истребит всех живых существ без исключения!!!

— У нее будет слишком мало времени, — гораздо менее уверенно произнесла девушка, отмахнувшись от «Только в Пройясе!», подсказанного из-за двери.

— Желание, Лин! Ты обещала! Так вот, я хочу, чтобы ты не выпускала Гебу!

— Все так серьезно?

«Я уничтожу вас, когда выберусь! И тебя, и подлую предательницу, и проклятого Алана! Всех вас, жалких тварей, ждущих удобного момента, чтобы ударить в спину!» — ответила вместо Зелины Гана.

Девушка с силой рванула на себя первую сережку, чувствуя, как неохотно та покидает углубление, и вскрикнула — золотой листик отвалился, застряв в отверстии. Попытка его выковырять завершилась провалом.

— Хрен теперь она выйдет оттуда! — хладнокровно заметила богиня Жизни. — Даже не пытайся, это судьба!

Тревога внезапно исчезла, словно и не было ее, несмотря на проклятия, доносившиеся из-за двери. Наверно, потому что Зелина оказалась права — все решилось, больше выбора нет. И Гана навеки останется томиться в одиночестве… и не увидит повзрослевшую дочь…

Но…

Стремительная молния скользнула сквозь каменную дверь, хлестнув напоследок Лин хвостом. В тумане мелькнула и растворилась детская фигурка Лито. «Я буду рисовать для тебя, мама… только для тебя…» — потонули в стонах жрецов прощальные слова маленькой богини.

— Фу, в этом дыму такой бред мерещится! — тихо проговорил император, обращаясь к Крезину.

Тот неопределенно кивнул, пребывая в уверенности, что временное исчезновение двойника не было иллюзией. Впрочем, делиться этой мыслью с Его Величеством или гартонцами он не спешил.

— Как же ты меня напугала, малышка! — чуть ли не с распростертыми объятиями бросилась к Лин богиня, когда та оказалась у своей землянки. — Зачем Лан отдал тебе ключи?

— Он не отдавал, — коротко ответила девушка, не желая вдаваться в подробности.

Похоже, это заявление резко подняло ее авторитет в глазах Зелины:

— Ну ты даешь! Обобрать самого правителя Странного Леса! На такое даже боги не решались… А когда вы с ним пересеклись?

— В Храме Славы.