Всадник рассвета - Владимир Шигин

По внешнему виду Минотавр являл собою самого настоящего мутанта: огромное, почти человеческое тело, но с копытами на ногах и руками-серпами, венчала же тело здоровенная рогатая бычья голова с большими ушами. Глаз у Минотавра почти не было. Вместо них отчетливо виднелись два больших белых бельма, зато раздувающиеся от ярости ноздри были до безобразия велики и вывернуты наружу.

— Я ж говорил вам, что это будет настоящий урод! — воскликнул почему-то с радостью Вакула, разглядев Минотавра. — Хорош, ох, хорош! Жаль только, что не мне сегодня улыбнулась удача! Вот уж повезло воеводе нашему так повезло!

Я подумал было показать Минотавру голову Медузы, но сообразил, что на слепого “коридорного” она впечатления бы не произвела.

Схватка Минотавра с Вышатой было долгой и жестокой. Что и говорить, обитатель Лабиринта был здоров, свиреп, а самое главное, очень агрессивен. Вышата бился не так эффектно, как Геракл и Вакула, зато надежно и обдуманно. На все яростные выпады Минотавра он отвечал мечом. Несмотря на то что простора для хорошего удара с замахом было маловато, постепенно тактика воеводы стала приносить свои плоды. При этом несколько раз Вышата чудом избегал проносящихся рядом с ним рук-серпов, несколько раз был на волосок от смерти, когда Минотавр бодал его своими рогами. Но вот очередной выпад Вышаты оказался удачным, меч достиг цели, войдя по самую рукоять в тушу монстра. Однако Минотавр не унял прыти, а с удвоенной яростью кинулся в новую атаку. Чтобы Вышата не остался безоружным (вырвать из тела врага свой меч ему не удалось), Вакула бросил ему свой меч. Еще одна яростная сшибка, и меч Вакулы тоже оказался в теле Минотавра. Теперь свое оружие передал Вышате Геракл. Третья рана оказалась для хозяина Лабиринта почти смертельной. Когда Вышата вонзил в тело монстра третье лезвие, тот вновь было кинулся вперед, но вдруг, внезапно остановившись, рухнул на пол. Не дожидаясь, когда Минотавр придет в себя, Вышата вырвал из его раны один из мечей и в два удара отсек ему голову.

Мы наперебой поздравляли воеводу, а он стоял и тяжело переводил дух. Когда все немного успокоились, решили идти обратно к двери. Во время схватки мне показалось, что в Лабиринте есть кроме нас кто-то еще. Какой-то шум возник вдруг в стороне. Я даже было двинулся по направлению этого шума, но он прекратился.

В решении возвращаться к двери Лабиринта был, на мой взгляд, свой резон. Рассуждал я приблизительно так: Минос уже наверняка извещен о самом факте нашей схватки с Минотавром. Однако он не знает ее исхода, хотя в силу своей непомерной самоуверенности явно считает, что победа осталась за его любимцем. Дверь поэтому вполне может быть уже открыта, хотя бы для того, чтобы направить к монстру на съедение новую партию обреченных.

К моей радости, все оказалось точно так, как я и предполагал. Когда мы добрались до двери, та была открыта нараспашку. А подле нее уже жались друг к другу мальчишки и девчонки, предназначенные для утоления голода убиенного Вышатой урода. Наше появление было столь неожиданным, что стража, побросав оружие, разбежалась. Освободив трясущихся от страха детей, мы поспешили к дворцу Миноса. С собой в качестве трофея прихватили и голову Минотавра.

Завидя нас, воинство Миноса обратилось в бегство. В царском дворце тоже было совершенно пусто. Самого Миноса мы отыскали в парадном зале, где тот прятался под собственным троном. Вытащенный на белый свет царь был столь ничтожен и перепуган, что не вызывал никаких чувств, кроме презрения. К ногам Миноса Вышата швырнул голову Минотавра, карлик с перепугу пустил под себя большую лужу. Лицо царя перекосилось, он держался за сердце и тяжело, прерывисто дышал.

— А вы говорили, что его надо превращать в каменный столб! — сказал я, обращаясь к своим друзьям. — 3ачем же нам увековечивать такое ничтожество, когда он уже и сейчас почти прах!

— И все же я его пришибу! — решительно сказал Вышата и с мечом в руке направился к трясущемуся от страха Миносу.

— Не надо! Не надо! Пощадите его! Убейте лучше меня! Не хочешь убить, возьми в рабыни, но пощади отца! — бросилась к ногам воеводы невесть откуда оказавшаяся здесь Ариадна.

Появление девушки смутило воинственного Вышату, от всей его решительности в одно мгновение не осталось и следа. Бросив в ножны меч, он поднял с пола рыдающую царевну и нежно погладил ее по голове.

— Ладно, не буду убивать твоего папашу-кровопийцу! Пусть живет и трясется!

На выходе из дворца нас поджидал седой и худой старик, едва прикрытый драной туникой.

— Простите меня, что мое изобретение причинило вам столько неприятностей! — сказал он печально.

— Что за изобретение? — не сразу понял я его.

— Меня зовут Дедал, именно я создал Лабиринт!

— А где твой сын Икар? — огорошил я его вопросом.

— О, вы знаете о моем сыне! — всплеснул руками Дедал. — Он у меня такой сообразительный и умный. Когда вырастет, превзойдет меня по всем статьям.

Из-за спины отца выступил худенький мальчишка-подросток с печальными и умными глазами.

Я предложил старику покинуть остров вместе с нами.

— Нет, — замотал тот головой. — Я не все еще доделал здесь, к тому же у меня есть возможность уехать отсюда беспрепятственно и в любой момент!

— Если ты говоришь о самодельных крыльях, то не советую тебе ими пользоваться! Воск от солнечных лучей непременно растает, крылья распадутся прямо над морем!

— Я это уже предусмотрел! — замахал руками изобретатель. — Мы с Икаром просто не будем подниматься высоко в небо!

— Еще раз говорю тебе, что не надо пользоваться крыльями! — крикнул я Дедалу на прощание.

— Тихо! Тихо! — замахал тот руками. — Нас могут услышать приближенные Миноса.

Я глянул на сына Дедала. Икар восторженно смотрел на нас. Бедный мальчишка! Его трагическая судьба, судя по всему, уже предрешена, и я не могу ему ничем помочь! Ход истории невозможно изменить.

На берегу нас уже поджидал кормщик. Как ни в чем не бывало он сообщил мне, что амфоры залиты свежей водой и судно готово продолжить плавание. Взяв кормщика за шиворот, я его как следует тряхнул:

— Признавайся, ты специально затащил нас на этот проклятый остров?

Тот жалобно заскулил и попытался освободиться от моей хватки. Это ему не удалось.

— Кто тебя подослал?

— Никто!

— Почему ты нас предал?

— Вы убили сына моего хозяина!

— Какого еще сына хозяина?

— Финея!

Сразу все встало на свои места. Я выпустил из рук кормщика, тот сразу же отскочил от меня в сторону.

— Но ведь это не мы, а Финей хотел крови и начал ту драку! — сказал я.

— Да, — согласился со мной кормщик. — Финей был не прав, но он сын моего хозяина!

— Есть ли у тебя свои дети? — спросил я.

— Семеро!

— Постарайся лучше, чтобы они выросли достойными людьми, а не негодяями! Довези нас до берега, и мы не причиним тебе никакого зла. Детям нужен живой отец, тебе еще стольких поднимать!

Кормщик побрел ставить парус, а я отошел в сторонку. Подумать было над чем.

Перед самым отплытием на пристань прибежала взволнованная Ариадна.

— Ты настоящий герой! — упала она на колени перед растерявшимся вконец воеводой. — Ты убил страшного Минотавра, а затем пощадил моего отца! Верь мне, я сдержу свое слово и отныне вечно буду твоей рабыней! Если хочешь — возьми меня с собой, если нет — я буду ждать тебя столько, сколько будет нужно, хоть всю мою оставшуюся жизнь!

— Он вернется! Он обязательно вернется! Ты только жди! — ответил за воеводу Вакула.

— Это правда? Правда? — бросилась на грудь Вышаты рыдающая девушка.

— Да, это правда! Я обязательно вернусь к тебе и заберу тебя к себе на север! — промолвил Вышата и заключил девушку в свои крепкие объятия.

Чтобы не мешать выяснению отношений, мы деликатно отошли в сторону.

— Быть нашему Вышате теперь царем Крита! — съехидничал Вакула.

— Как и тебе царем Эфиопии! — поддел его и я.

— Тогда мне остается одно! — расхохотался Геракл. — Стать царем Эллады! Вот была бы теплая компашка! Одна беда, настоящие герои для царствований никак не годятся. Наше дело совершать подвиги и идти дальше! Каждому свое!

Когда наше судно отошло от острова, на берегу еще долго виднелась хрупкая девичья фигурка. В глазах воеводы стояли слезы, не менее расстроен был и Вакула, вспомнивший, видимо, свою Андромеду.

— Нынешний наш поход не слишком успешный. Несмотря на все победы и трофеи, нами навсегда потеряно два сердца: одно в Эфиопии, другое на Крите! — приободрил я в шутку своих друзей.

Но те ее не приняли. Обоих сейчас занимали куда более важные мысли…

Стоявший у борта Геракл рассуждал сам с собой, считать ли свое участие в деле убийства Минотавра подвигом или нет, так как дрался с чудовищем все-таки не он, а Вышата.

— Я, конечно, Минотавра не убивал, но убит он был моим мечом! Как мне быть? — спрашивал Геракл меня. — Значит ли это, что в победе есть и моя доля участия? К тому же я не виноват, что Минотавр выскочил не на меня, а на Вышату!