Жена Уорвика - Розалинда Лейкер

Из-под ресниц она наблюдала, как медленно краснеет его лицо. Если она нуждалась в подтверждении его мотивам при выборе жениха для нее, то в этот момент последние ее сомнения исчезли.

– Я стану отцом вашему ребенку, – запинаясь, проговорил Александр.

– И мужем мне?

Как она и ожидала, он воспринял ее провокационный вопрос как объяснение в любви и обещание полной покорности, как только она освободится. Его лицо выражало торжество и страсть.

– Клодина, – хрипло воскликнул он и хотел пылко обнять ее, но она выскользнула из его рук и отступила.

– У меня нет ни малейшего желания заполучить в любовники женатого мужчину, – отчетливо заявила она, – поскольку я это уже попробовала. Она вскинула тонкие брови. – Я шокировала вас, дорогой зять? Вы выглядите потрясенным.

Казалось, он задыхается.

– Вы хотите сказать, что ребенок не от Лионела?

Она наклонила голову и улыбнулась.

– Разве я это сказала?

В ярости он сделал шаг ей навстречу, грубо схватил за запястья и резко прижал к себе.

– Вы делаете мне больно, – запротестовала она, теряя терпение. – Надо идти. Я слышу, как Лионел спускается по лестнице. Отпустите меня, говорю вам.

Он послушался, опустив дрожащие руки. Клодина подошла к дверям библиотеки, открыла их и вышла. Александр видел, как она стояла в холле с выражением беспокойства и заботы к больному, который медленно спускался по лестнице, всей тяжестью своего тела опираясь на двух слуг. Жалость и сострадание пронзили Александра при виде этого чудовищно похудевшего, но все еще красивого мужчины, возлагающего последнюю отчаянную надежду на итальянское солнце. Он остался в библиотеке, испугавшись, что может не сдержать своих чувств, но Клодина уже сообщала Лионелу о приходе друга.

– Александр пришел проводить нас. Как он внимателен, не правда ли?

Чарующая улыбка появилось на исхудавшем лице Лионела при виде Александра.

– Как ты добр, дорогой друг. Мы будем очень рады видеть тебя и Оливию на нашей вилле. Привози с собой все свежие новости.

– Обязательно привезу.

Александр вслед за Лионелом вышел из дома и подошел к подножке экипажа. Клодина шла впереди мужа. Убеждая его не торопиться, отдавая приказания слугам останавливаться после каждого его шага, чтобы дать ему возможность перевести дыхание. Александр цинично подумал, что, если бы он не знал правды, то посчитал бы ее самой преданной женой на свете. Она настояла, чтобы Лионел первым сел в экипаж, а сама повернулась к Александру и посмотрела на него с холодной злой улыбкой.

– Да, пожалуйста, сделайте, как сказал Лионел, и привезите нам самые свежие сплетни. Возможно, в Истхэмптоне еще произойдет ряд сцен, подобных громкому делу по вывозу гальки в той части пляжа, где стояли купальни. Этот Дэниэл Уорвик полон сюрпризов. Никогда не знаешь, чего еще ждать от вашего давнего врага. – Она широко улыбнулась, обнажив мелкие белые зубки, и насмешливо посмотрела ему в глаза. – Не правда ли?

С этими словами она легко запрыгнула в экипаж и уселась рядом с Лионелом. Грум поднял подножку, захлопнул дверцу и занял свое место. Второй грум вскочил на задки. Александр не мог отвести взгляда от Клодины, его душила бессильная ярость от того, что она открыла ему.

– Хорошей поездки, – хрипло пожелал он, подошел к Лионелу и пожал ему руку через открытое окно. – Желаю скорейшего выздоровления. Заботься о себе.

– Конечно. Прощай, мой друг.

Клодина помахала рукой в белой перчатке.

– Прощайте, дорогой зять. – Ее зеленые глаза светились злобным весельем. Через стекло она продолжала удерживать его безумный взгляд, пока экипаж не скрылся за поворотом дороги и он не потерял ее из виду. Александр продолжал стоять до тех пор, пока все фургоны, нагруженные багажом, не проехали мимо, скрипя колесами и раскидывая гравий. Только когда последний экипаж исчез зa воротами, ему удалось собраться с мыслями. Он знаком приказал привести его лошадь. Как же Александр сожалел о том, что не разбил Дэниэлу Уорвику череп, когда сбросил его с экипажа в Брайтоне, и тем самым не положил конец его преследованиям Клодины. Он должен приложить все силы, чтобы боксер сполна заплатил за полученное им удовольствие и не смог воспользоваться вдовством Клодины. Рано или поздно он сотрет негодяя с лица земли.

В экипаже Клодина устроилась удобнее и прислонилась к мягкой обивке. После приступа между ней и Лионелом установилось перемирие. Она не знала, запомнил ли он тот момент, когда хватался за ее юбки в мольбе о помощи. Он был серьезно болен, и только надежда на его жесткую силу воли, а отнюдь не на временное восстановление сил, склонила доктора к решению отправить его в Италию. С этим же доктором консультировалась и Клодина. Он подтвердил, что она находится на первых месяцах беременности, но достаточно молода, сильна и здорова, чтобы спокойно перенести путешествие.

– Это хорошо, – заметил Лионел в ее присутствии, – поскольку я хочу путешествовать исключительно в компании моей жены.

Клодина взглянула в его сторону и увидела, что он оглядывается, чтобы бросить последний взгляд на крышу поместья Атвуд, мелькавшую среди деревьев. В глазах мужа стояли слезы. Она впервые осознала, что он прекрасно понимал, насколько ничтожен его шанс снова увидеть свое родное гнездо. Дом уже скрылся из виду, но он все продолжал смотреть на мелькающие мимо поля, на склоны холмов, где он охотился с того дня, когда стал достаточно взрослым, чтобы сесть на лошадь, на реки и ручьи, которые знал с детства, на фермерские дома, жители которых в течение нескольких поколений жили и работали на землях Атвудов. Когда границы поместья остались далеко позади, а впереди показалась окраина Маррелтона, Лионел откинулся на спинку сиденья, взглянул на Клодину и обратился к ней впервые с того момента, как они выехали из дома:

– Я надеюсь, ты не станешь скучать на вилле. Там есть терраса, которая выходит на красивейшую бухту, где в тени навеса я проводил много времени в прошлый раз. Ты сможешь гулять в саду, но поездок в экипаже придется избегать, поскольку дороги там крутые и каменистые. Там прекрасная библиотека, где ты найдешь много интересного. Часто местные музыканты подходят к воротам и замечательно играют, трогательно и талантливо. Больше на побережье практически нечем заняться. Несколько благородных итальянских и английских семей проживают в округе, но пока мне не станет лучше, я не позволю вам принимать никаких гостей. Ведь мы не сможем нанести им ответного визита.

Она не хотела ссориться с ним, но его ограничения повергли ее в ужас.

– Пока ты выздоравливаешь, я планирую съездить в Рим, Флоренцию и Венецию. Мне не стоит надолго пропадать из светской жизни.