Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

– Ваше сиятельство! Полки готовы.

К генерал-майору подошел майор Пронин, штабной офицер, ведающий делами корпуса едва ли не больше самого командующего, однако соблюдающего должный пиетет и блюдущий чинопочитание. Увы, но именно таковые люди самые приспособленные к работе среди высших чинов, и не важно, армия это, министерство или вовсе какая-нибудь новомодная компания, коих за последние пяток лет развелось тьма-тьмущая.

Сам генерал восседал на гнедом невысоком жеребце с роскошной гривой и злобным характером. Каштар достался Паскевичу как дар одного из вождей калмыков, еще в ту пору, когда их тысячи беспокоили прибалтийские земли и финский край. С виду жеребец был неказист, но норовом обладал бойцовским. Это генерал понял сразу, как сел в седло. Эти двое нашли друг друга, признавая право одного командовать и второго творить все, что ему заблагорассудится в остальное время. Каштара боялись. Но в бою конь отрывался на полную! Копыта, зубы и ломовая мощь творили нечто невообразимое со строем противника, нередко число убитых конем переваливало такое же число большинства кирасир или гусар, лихо рубящихся на передовой в самых жарких местах.

– Что ж, думаю, можно начинать, полюбовались на нас и будет. Труби: «Артиллерии бой!»

Стоящий рядом горнист выдал три коротких и один длинный звук. Следом за ним вторили еще двое: на правом и левом флангах. Пока из леса вышли только четыре полка, еще два в это время обходили по флангам и уже вот-вот должны были оказаться едва ли не в тылу противника. По крайней мере на это был расчет штаба корпуса и огромная надежда самого генерала. В противном случае, если замысел не удастся, им придется отступать, и не факт, что удачно – потерю орудий оправдать не получится.

Однако, как бы не мало казалось число воинов, построившись в двухшереножный строй с прогалами в виде полевой артиллерии на стыках батальонов, фронт удалось растянуть как на полноценных шесть полков. Тем более что фланги прикрывали по восемь эскадронов гусар, а инженерные роты суетились возле шестифунтовых орудий, спешно ставили рогатки и натягивали колючку.

Большая часть солдат прошла горнило не одного сражения, но были и новички, нюхавшие порох только во время учебных стрельб да в потешных баталиях. Им-то сейчас приходилось хуже всех, поэтому ветераны, из тех, кто поязыкастей, травили байки и прибаутки, внимательно наблюдая за однополчанами, не дай бог, в решающий момент дрогнет у новичка рука или вовсе ноги сами собой понесут прочь от врага. Таких нужно отсеивать задолго до битвы, но, увы, во время учебы оные проявляют себя неохотно, а вот в сражении сразу вскрываются – такие за Родину и товарища не умрут, просто даже если захотят: не смогут. Такова их натура трусливая, и винить в этом не стоит, из них хорошие снабженцы и хозяйственники получаются, но не воины…

Против русского корпуса противник вывел семь полков: по одному на центр и фланги – в первой волне и столько же во второй и еще один – конный стоял в резерве. Забили барабаны, и враг двинулся к кромке леса, перед которой спокойно ждали неприятеля солдаты в темно-зеленых мундирах. По мере сближения барабанщики противника ускоряли темп…

Ба-бах! Солдаты вздрогнули, но взрывов ядер поблизости не было. Кое-кто из новичков счастливо улыбнулся. «Уф, пронесло», – наверняка подумали они и крепче схватили приклад фузеи.

Причина «промаха» выяснилась очень скоро. Через пару минут над Смоленском появились черные маслянистые столбы дыма. Видно удачно легли ядра… а еще чуть погодя донесся возбужденно-радостный крик штурмующих солдат. Этот ор спутать с другим нельзя, его любой воин узнает из тысяч других!

То, что город вот-вот падет, генерал-майор Паскевич понял сразу, но менять план было поздно – если сейчас трубить отступление, будет только хуже. Им остается только вступить в бой и отвлечь на себя как можно больше сил, чтобы дать защитникам время, авось отобьются. Вот только почему сам генерал в это не верил?

Между тем разноцветные мундиры приближались…

– Пронин!

– Я, твое сиятельство! – словно вырос из земли майор.

– Бери все бумаги, отделение охранения и скачи в штаб корпуса, там должен быть вестовой из Генштаба. Отдашь лично в руки. Понял?

– Так точно, господин генерал!

– Тогда чего зенками лупаешь? Исполняй!

– Но как же я вас брошу…

– Под трибунал захотел?! – взъярился Паскевич. Еще ни разу на памяти генерала майор не прекословил ему, а тут на тебе, в героя захотел поиграть. А вот фигушки! Сам командующий даже себе не признался бы, что не хочет видеть, как погибнет молодой даровитый офицер. Нравился он ему светлой головой и въедливой натурой…

Русские стояли не шелохнувшись. Ждали момента. Того самого, когда заговорят орудия и фузеи, а если их не хватит, то и штыки. Тлели фитили на присадках, уже видны лица солдат противника, а залпа все нет, нервничают расчеты, кусают уголки усов унтера.

До противника остается шагов четыреста, когда батальонные расчеты получили одинаковую команду:

– Пли!

Падают на пороховую полку фитили. Вжик! Секунда и в противника несутся «кубышки», снаряды с мелкими чугунными шариками, разлетающимися от взрыва в момент удара о землю. Недалеко стреляют шестифунтовые полевки, но для пехоты этого хватает!

Ду-дух! Ду-дух! Ду-дух!

Шестнадцать снарядов унеслись в сторону врага, десять разорвались в строю, три где-то с краю, а еще три вовсе не взорвались, остались лежать продолговатыми цилиндрами, зарывшись в землю. Казалось бы, что такое десять попаданий в строй? От силы три десятка убитых и раненых… Ан нет! Не все так просто, в рядах, где разорвались «кубышки», в полутора саженях никого на ногах не осталось, все попадали! Этаким макаром пушчонки зараз больше батальона из строя вывели.

Генерал ухмыльнулся. Первый этап проходит как надо, теперь главное расчетам работать на скорость, еще разок другой успеть пальнуть, и все будет отлично, от одного полка можно будет считай избавиться, а там глядишь вовсе остальные побегут. Проблема только в том, что командующий атакой может ускорить бой.

И правда, вон солдатики как ногами задвигали, того и гляди в штыковую бросятся, хотя до фронта русских полков им бежать не так и мало, это по траве-то да по кочкам! И словно специально для атакующих облака разошлись, и весь фронт озарил солнечный свет.

Десять секунд и полторы сотни шагов позади, осталось не так много, всего-то сотня, и можно будет дать залп! Вот только пока солдаты бежали, пушкари успели зарядить полевку вновь, сбили на пару насечек прицел вниз, наводя механизм прямой наводкой, и дали залп. Вразнобой. Вновь свист, взрывы, а следом крики раненых