Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

в каждой смотрится эффектно: грохот, сизые облака, содрогающиеся от попаданий стены… но на деле полевая артиллерия для осады городов непригодна. Хорошо, что сразу удалось выбить три башни с осадными картечницами, иначе от батарей союзников вовсе ничего не осталось бы.

Однако делиться собственными мыслями с кем бы то ни было Евгений Савойский не спешил, от подобного монолога у многих может приступ случиться, а то и заворот кишок. Люди в штабе собрались ранимые, нежные, одних саксонцев считай с десяток, а ведь есть еще поляки, датчане и собственные австрийцы!

Нет, тут не до жиру, нужно думать, о чем стоит говорить в присутствии столь именитого общества. Вот как сейчас, когда за столом собрались все старшие командиры, в том числе и пара представителей наемных отрядов (их, считай, четыре тысячи удалось собрать!).

– Итак, господа, прошу высказываться, – с ленцой сказал принц Савойский.

Первыми, как это заведено, начали озвучивать свои мысли младшие по званию, давая более старшим соратникам не ударить в грязь лицом – младшие ведь бывает и что-нибудь дельное предложат. А тут уж генерал не зевай – подхватывай мысль, развивай и получай заветный лавровый венок со всеобщим признанием и почитанием. Хотя Евгений таковым не был, он ценил умных, энергичных командиров, выделял их и старался использовать на все сто процентов и чужих заслуг почти никогда не приписывал – своих собственных хватало.

В очередной раз соседний холм заволокло сизым дымом, и воздух содрогнулся от залпа двух батарей. На секунды беседа прервалась, принц Савойский недовольно поморщился, но все же сделал знак продолжать. Командующего раздражало не то, что пушки лупят по стенам почем зря, вовсе нет, тут они выступают в роли устрашения, постоянного террора и плюс ко всему – не дают заделать брешь, которую трижды обильно полили кровью. Его раздражало, что те, кто сейчас сидит вместе с ним за столом, не видят дальше собственного носа и, кроме того, не желают видеть! Они рассуждают о таких вещах, о которых нормальный командир даже думать бы не стал.

Нет дельных мыслей – нет дельных командиров. Эту нехитрую аксиому молодой Евгений, только-только прибывший из Франции и поступивший на службу к императору, понял сразу, благо сразу начал командовать полком.

Сегодня предстояло решить, кто пойдет на приступ в четвертый раз, возможно, самый кровавый, но все-таки последний. Евгений не сомневался в том, что штурм город не выдержит. Конечно, не упадет как перезрелый плод в руку, но и той вакханалии, что случилась трижды, не будет – люди истощены, это заметно, особенно когда, почти каждый день утраиваешь фальш-приступы…

Увы, но в том, что под рукой разноплеменные силы, кроме плюсов (есть кого послать на убой и не жалеть после об этом), есть и минусы, именуемые политическими выгодами. Да-да, война никогда не была независимой от политики, даже в те времена, когда самих «полисов» еще не существовало. Поэтому, принимая решение, главнокомандующий для малозначимых битв должен руководствоваться в первую очередь политической ситуацией и только потом уже ценностью того или иного воинского соединения.

Эти хитрости принц Савойский знал и умело ими пользовался, порой специально ослабляя союзника, дабы в будущем тот не думал о себе слишком многого. Но сейчас дело совершенно иное – австрийцы далеко от своих границ, и обеспечение ведется из Польского королевства и, не дай бог, оно прервется… от армии в считанные недели останутся в лучшем случае банды разбойников, если, конечно, царь не решит ударить раньше.

Именно поэтому, сидя под навесом, Евгений улыбался так, будто все идет как задумано, размышляя о том, что, возможно, впервые за долгие годы он совершил непоправимую ошибку, согласившись вести эту армию в земли московитов…

Внезапно утробно взвыла полковая труба, ей вторили товарки. Офицеры встрепенулись, заозирались – протяженность сигнала говорила о появлении противника, но его, не считая города, нигде не было. Хотя нет, вон с юго-запада надвигается нечто непонятное, прямиком из леса, будто полчище диковинных зверей, выходили солдаты в темно-зеленой форме.

Шеренги строились, казалось бы, стандартно, но вот прогалы на стыках батальонов смущали принца Савойского. Уж он-то знал точно, что залог успешного натиска, а следовательно, и победы, заключался в плотном строе, дисциплине войска и боевом духе отдельно взятого бойца. Чем, собственно, как главнокомандующий без зазрения совести и пользовался.

– Дорогой Иоганн, тебе, кажется, хотелось продемонстрировать своих бравых воинов? – задумчиво спросил моложавого генерала Иоганна Маттиаса фон дер Шуленбурга в саксонском мундире, командующего при принце Савойском полками Саксонии и Польского королевства. – Помнится, в имперской армии, мы неплохо воевали. Сделай милость, покажи, что не растерял былого пыла.

– Не разочарую вас, ваше сиятельство!

– Ну, так ступай, прогони прочь этих дикарей, а нам пора войти в Смоленск, и так уже слишком долго стоим в осаде. Прикажите батареям сделать один залп и начинайте штурм. Первым идет корпус Штраура, за ним отряды наемников, а после полки Хейнца. Ступайте, господа, пусть сегодня нам сопутствует удача.

Пока остальные командиры делали вид, что рвутся исполнить приказ фельдмаршала, генерал Шуленбург в сопровождении пары адъютантов направился к ставке своего корпуса, в котором помимо всего прочего не существовало единого штаба. Поляки и саксонцы были сами по себе, за время правления Августа Сильного два народа так и не смогли сойтись, и год от года неприязнь между ними только увеличивалась.

Вот и сейчас, когда, казалось бы, в корпусе должно быть единство – его нет.

«Может, бой их сблизит?» – с какой-то безысходной грустью подумал Иоганн.

– Николас, зови полковников. Андрес, готовь коней, думаю, нам будет полезно размяться, если представится возможность.

Оба адъютанта поклонились и бегом бросились выполнять приказ. Генерал спокойно дошел до своего шатра и налил кубок кислого венгерского вина, взятого в обозе принца Савойского. Вкус напитка, конечно, был далек от испанских или итальянских вин, но освежал превосходно, что Шуленбургу и было надо. Через несколько минут семь командиров зашли к генералу. Каждый из пришедших не был похож на остальных, хотя нечто общее было, неосязаемое, но связующее. Все офицеры излучали спокойную уверенную силу, как бы не повернулось дело, без сомнения они знали свой маневр.

– Господа все вы видели куцые полки русских, вышедших из леса, будто не люди какие, а медведи. И нам выпала честь первыми вступить с ними в бой! Так что стройте свои полки, готовьте гусарию. Через пятнадцать минут мы должны выступить.

– Наконец то, надоело сидеть, да и коннице пора себя показать, – ухмыльнулся полноватый полковник с длинными обвисшими усами. Пан Крайцик командовал в этом походе полноценным полком стрелков. Хотя имя у вчерашних крестьян, кое-как научившихся заряжать старые