День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Какого дьявола, майор?!

— А такого, что прикормленные вашими хозяевами политиканы с Капитолия выделили нам для всех операций стамильную зону вдоль нефтепровода, пространство, где хотя бы теоретически могут находиться американские граждане, которых мы как будто бы защищаем в этой стране. Пятьдесят миль влево и вправо от «трубы» — та территория, где мои парни могут делать все, что хотят. Здесь любой человек с оружием — враг, которого можно и нужно уничтожить немедленно, без допросов, досмотров и проверок документов. Даже русская полиция сюда не суется, сперва не предупредив нас, где они появятся, надолго ли, и сколько их будет. Здесь мы можем проводить рейды, бомбить, устраивать облавы, расстреливая на месте любого, кто хотя бы посмотрит на моих солдат косо. Террористы это знают, и потому в зоне ответственности Сто первой дивизии их баз нет и быть не может, только временные стоянки, хорошо замаскированные и укрепленные, такие, что с воздуха не заметить, а атаковать по земле, значит потерять немало бойцов на минах и под огнем снайперов. Но за пределами этой полосы мы — никто. Там нам запретили стрелять даже в воздух. А я не собираюсь рисковать головой, нарушая приказы и устраивая охоту за террористами на территории русских. Ваши боссы — сильны, раз сумели превратить элитное соединение Армии США в своих личных сторожей, словно на цепь посадив у этого проклятого нефтепровода. Так пусть они надавят на Вашингтон, пусть нам развяжут руки, и тогда, клянусь Богом, мы вычистим этот край от всяких ублюдков, выжжем все дотла, но покончим с террористами, и вы, мистер Говард, сможете спать спокойно, не заботясь больше о сохранности вашей драгоценной трубы.

— Боюсь, это не в силах корпорации, — покачал головой Рональд. — Вы требуете слишком многого и явно преувеличиваете мои возможности, как и возможности «Юнайтед Петролеум». Вам и вашему командованию придется довольствоваться тем, что есть, майор!

— Тогда и вам — тоже, черт возьми! Вы требуете от нас действия, но сами сковали нас по рукам и ногам. Мы тут — как мишени для русских выродков! За месяц мой батальон потерял в стычках с так называемыми «партизанами» только убитыми семнадцать человек. Я лично знал кое-кого из этих парней и я, видит Бог, хочу отомстить за них! Но многомудрые ублюдки, что безвылазно сидят в Вашингтоне и не знают, каково это, бегать по гребаным русским лесам за гребаными русскими террористами, всякий раз одергивают меня, заставляют торчать на одном месте, превращая в мишень, подставляя под огонь врага!

— Армия ограничена в маневре международными соглашениями, нарушать которые не стоит без крайней нужды, заметил Джеймс Уоллес. — Имидж для нашей страны тоже важен. Нужно действовать иначе. В обороне мы будем уступать противнику по всем статьям, проигрывая стычку за стычкой, это очевидно. Все, что может стать целью атаки русских, нам не защитить, они найдут слабину и ударят туда. Нужно действовать, а не ждать, атаковать, наносить упреждающие удары, давить ублюдков в их норах. На русских в этом деле надежды нет — их полиция ненадежна, плохо обучена, там полно агентов партизан. Необходимо много людей, хорошо подготовленных — с оснащением проблем не будет, дадим все, что есть у нас самих — и абсолютно лояльных к нам, но нелояльных к местному населению. Те, кому можно поручить самую грязную работу, кто выполнит ее так, что их станут бояться по всей округе, но не просто палачей и карателей, а солдат. А еще — тех, кого не будет жалко, кого не нужно будет включать в сводки о потерях, но кто будет гибнуть, спасая этим жизни американских солдат. Таких людей можно наделить полномочиями, скажем, службы безопасности, которая сейчас представляет собой жалкую до слез картину. Мы сможем использовать эту «альтернативную армию» так и там, как сами захотим, ни с кем ничего не согласуя, а Армия поддержит ее при необходимости тяжелым оружием.

— Это сняло бы множество проблем, черт возьми, — кивнул Рональд Говард. — У нас оказались бы полностью развязаны руки. Найти только обученных людей, чтоб не тратить месяцы на подготовку, а уж оснастить их «Юнайтед Петролеум» сумеет по высшему разряду. Но у нас такой армии нет.

— Ошибаетесь, есть, — усмехнулся Уоллес. — По меньшей мере, несколько сотен бойцов, хорошо обученных, дисциплинированных, имеющих огромный опыт именно такой войны, которую мы и ведем сейчас. При них — авторитетные командиры, у каждого из которых к русским свой счет. Даже с оружием проблем не должно возникнуть — у них его горы, причем самого лучшего. Но для того, чтобы эта армия появилась здесь, придется совершить небольшую поездку в теплые края. И вас, Рональд, я приглашаю с собой. Тем более, я знаю, у вас есть самолет? Это нам будет очень кстати!

Экипажу самолета, предоставленного Говарду на время поездки в Россию в безраздельное пользование, потребовалось совсем немного времени, чтобы подготовить машину к вылету. Пилоты были профессионалами, готовыми ко всему, и совсем скоро «бизнес-джет» поднялся в небо, взяв курс на юг.

Легкий «Гольфстрим» с эмблемами корпорации «Юнайтед Петролеум» на киле и бортах совершил посадку в аэропорту Грозного ровно в полдень, преодолев перед этим без заправки расстояние от Архангельска до кавказских гор. Всего два пассажира, несмотря на все удобства, присутствовавшие в салоне, с наслаждением поднялись с мягких кресел, потягиваясь и разминая затекшие мышцы, едва только стюардесса сообщила, что можно отстегнуть привязные ремни.

— Нас здесь должны ждать, — сообщил Рональду Говарду Уоллес, указывая на иллюминатор. — Командование расквартированного здесь батальона морской пехоты обещало сопровождение и транспорт до места.

— Тогда, кажется, это как раз за нами. — Говард первым заметил пару камуфлированных «Хаммеров», выкатившихся прямо на летное поле. — Идемте, Джеймс!

О том, что здесь, в столице Чечни, именно на этом самом месте, налетном поле аэродрома Грозный-Северный, горстка американских десантников до последнего билась с русскими танками, напоминало лишь здание терминала. Каменная коробка была до сих пор покрыта пятнами копоти, отметинами от пуль и осколков, уставившись на кипевший и бурливший аэродром провалами оконных проемов. Что-то там происходило, кто-то штукатурил стены, кое-где уже вставляли стекла, но общей картины это не меняло.

Покинув удобный салон «Гольфстрима», Уоллес, бок о бок с которым шел Говард, оказались в центре суеты. Морские пехотинцы, пришедшие на смену захватившей город Сто первой воздушно-штурмовой дивизии, явно намеревались обосноваться здесь всерьез и надолго. И потому сейчас все их силы были брошены на то, чтобы превратить территорию аэропорта в неприступную крепость. Во всяком случае, именно такая мысль приходила на ум даже неспециалистам, стоило только увидеть проволочные заграждения, тянувшиеся на мили по периметру, и стены из бетонных блоков.