Родники рождаются в горах - Фазу Гамзатовна Алиева

После скачек молодежь снова танцевала. Шарифат, пройдя круг с Хаджимурадом, устремилась к Багжат. Ее остановил Ибрагим.

— Под лучами глаз Хаджимурада сердце твое растворилось, как сахар в горячем чае…

— Да что с тобой сегодня? — возмутилась Шарифат. — Не забывай, мы в гостях. А ты злой, как волк зимою. Чем я виновата, что меня выбрали королевой байрама, а Хаджимурада назначили моим телохранителем?

— Согласен, тебя назначил Хайрулаг, но Хаджимурада-то ты сама выбрала!

— И ты скажешь, что я неправильно поступила? Хаджимурад знает все правила. А кроме того, разве я не могу выбрать того, кого захочу? Что это ты мне замечания делаешь? — Шарифат отвернулась.

В ту минуту, выходя из круга танцующих, Хаджимурад поймал на себе взгляд Ибрагима. По выражению лица Шарифат Хаджимурад понял: разговор между нею и Ибрагимом был девушке неприятен.

И тут же Хаджимурад увидел одиноко стоявшую в стороне Багжат. Опустив голову, она думала о чем-то печальном. Это понял Хаджимурад, и жалость снова иглою кольнула его сердце.

Хаджимурад подошел к Багжат.

— Я все наблюдаю — комсорг у вас суровый. — Он надеялся, что Багжат засмеется.

— Каким же ему быть? — ответила Багжат и подняла на Хаджимурада строгие глаза.

— Не таким сердитым…

— На его месте ты не меньше злился бы!

Хаджимурад не стал притворяться, будто не понимает, о чем говорит девушка.

— А что… Шарифат его невеста? — вдруг выпалил он.

— Нет. Пока еще нет…

Подбежавшая Хузайпат протянула палочку Хаджимураду. Он вышел в круг.

Шарифат уже плыла в танце. Хаджимурад бросил в ее сторону ревнивый взгляд, не смог рассмотреть, с кем она танцует. Он прошелся два круга с Хузайпат и протянул палочку Багжат…

Вечером должен был состояться концерт художественной самодеятельности. Ожидалось огромное стечение народа. Дети с утра занимали в клубе передние места родителям. Им повезло: Хирач, перебравший бузы, меньше, чем обычно, рассказывал истории и раньше, чем этого можно было ожидать, отпер двери. Сам он радовался концерту не меньше ребят.

Школьники показывали гостям свой краеведческий музей.

Багжат, лукаво улыбаясь, расстелила на столике небольшой ковер с ярким орнаментом.

— Что это? — спросил Хаджимурад.

— Наш подарок, — сказал Ибрагим, стараясь не глядеть на Хаджимурада. — Наш подарок вашей школе.

— Ковер соткали наши школьницы. У нас есть такой кружок. — Багжат расправила загнувшийся угол коврика.

— Баркала, баркала!

— Как аккуратно соткан!

— Этот орнамент я видела на каком-то старинном платке!

Цибилкулские школьники внимательно рассматривали ковер.

— Книга выткана раскрытая! — восхищенно крикнула Хузайпат.

— Вы посмотрите, что написано, — предложила Загидат.

— «Учитесь, учитесь и еще раз учитесь! Ленин», — прочитал Хасан.

— В кружке много участниц? — спросил Хаджимурад.

— Да, немало, — многозначительно улыбнулась Шарифат.

— Его выткала сама Шарифат, — шепнула Багжат Хаджимураду. — Она и кружком руководит.

«Какая мастерица!» — восхищенно подумал Хаджимурад, любуясь затейливым рисунком. Он хотел подойти к Шарифат, но Ибрагим как будто нечаянно преградил ему дорогу.

— А ты ткать ковры умеешь? — спросил Хаджимурад у Багжат.

Девушка отрицательно покачала головой.

«А ведь Багжат красивее Шарифат». — Хаджимурад испугался этой мысли. «Нет, буду думать только о Шарифат… Почему мне все время Ибрагим попадается на пути? Ведь Багжат же сказала, что Шарифат пока ему не невеста».

Цибилкулцы пригласили гостей до начала концерта погулять по улицам аула. К радости Хаджимурада горчоковцы охотно согласились. Молодому джигиту хотелось похвастаться.

— Вот отсюда и начнем. — Хаджимурад показал на одноэтажный домик, приютившийся неподалеку от школы. — Посмотрите на эту метку. Вот здесь на камне, видите?

— Здесь выбит молоток, — заметила Багжат.

— Ты говорил, это ваш фамильный герб, — сказала Шарифат. — Его ты вырезал на стене дома старушки Издаг.

— Да, молоток — наш фамильный герб, — гордо заявил Хаджимурад. — Каждый дом, отмеченный этим знаком, построен мастерами нашего рода. А этот маленький домик выложил еще мой прапрадед. — Хаджимурад размахивал руками. Глаза его блестели от удовольствия.

— Здорово придумано, оставлять свою метку на стене отстроенного тобою дома, — задумчиво сказала Багжат.

— У каждого мастера должен быть свой герб, — вмешалась Шарифат. — Если работа выполнена плохо, он сам будет стыдиться. Наоборот, — будет горд удачным изделием. Мой отец говорит, что мастерство — высший дар, который создает человеку бессмертие.

— Как жалко, что нельзя оставить герб на спетой песне. — Ибрагим обращался к Шарифат. — Мать мне говорила, что такого голоса, как у твоего отца дяди Алиасхаба, она не слышала в жизни, но он давно не поет.

— А на коврах наши бабушки и прабабушки тоже должны были оставлять свои метки, — сказала Загидат. — Разве не почетно ткать из ниток ковер, оживляя на них историю народа? Да и на коврах самой Шарифат надо бы ставить герб.

Хаджимурад подошел к Шарифат.

— Теперь я понял, почему ты за обедом расспрашивала меня о ковре, на котором мы ели. «Чей ковер? Кто его соткал? Когда его соткали?» Ты-то сама мастер.

— Какой же я мастер! — Шарифат покраснела. — Только, только учусь!

— Да, она еще скажет, что только учится сидеть за станком! — сказала Багжат. — Если ты, Хаджимурад, еще раз приедешь к нам, я покажу тебе, какой ковер она соткала. Он висит в кабинете нашего директора.

— Может быть, больше не будем обсуждать этот вопрос, — сказала Шарифат, беря Багжат за руку. — Мы же хотели осмотреть Цибилкул.

— Мы и так сегодня много ходим. Перед концертом надо немного отдохнуть, — предложил Ибрагим.

— Правильно, за один день всего не посмотришь, остальное оставим до другого раза, — сказала Багжат.

Ребята подошли к бывшей мечети, теперь там был склад колхозного инвентаря.

— Домой, девушки, я через гору не пойду, — садясь на ступеньку, проговорила толстенькая неповоротливая Жамилат. — А вы как хотите!

— Конечно, обратно поедем на машине, — подтвердил Ибрагим.

— Мы же так и уговорились!

— По горной дороге ночью после концерта? — удивился Хаджимурад. — Кто же вас гонит? Лучше останьтесь, а утром поедете.

— Самое желанное для путников — доехать до места. Нам надо, чтобы к утру мы были дома. Не так ли девушки? — Ибрагим посмотрел на своих спутниц, ища поддержки.

— Как ты, так и мы, Ибрагим!

…Горчоковцы поехали домой прямо после концерта. Как ни старался Хаджимурад, но он не смог найти времени для душевного разговора с Шарифат. Едва Хаджимурад подходил к Шарифат, найдя какой-нибудь повод, к ним подбегал Ибрагим. А то вдруг внезапно появлялась Багжат и начинала что-то шептать подруге.

Хаджимурад сердился на Ибрагима, Багжат раздражала его меньше. «Ибрагим, влюбленный в Шарифат, из ревности мешает нам остаться наедине, а почему не отходит от нас Багжат? И Шарифат ведет себя как-то странно! То ласково разговаривает со мной, то, покорно выслушав Ибрагима, следует за ним. Хотелось бы заглянуть в ее сердце, приподнять занавес. И я сам хорош! У