Родники рождаются в горах - Фазу Гамзатовна Алиева

лицо соком черешни. Хаджимурад подошел к девушке:

— Какое задумала ты желание? О чем просила?

Она удивилась.

— О чем и у кого я должна была просить?!

— Да вот же наш старый Хайрулаг сказал…

— Я не верю сказкам.

— Неужели у тебя нет мечты, исполнения которой ждешь?

— Как нет! Есть мечты… И желаний у меня не меньше, чем у других.

— Ну, а какое — самое заветное?

— О заветных желаниях можно говорить лишь в том случае, если они исполнятся… Ой, посмотри, он что-то еще придумал!

— Так сегодня же байрам черешни, — сказал Хаджимурад. — Все это только начало.

Хайрулаг подошел к той же самой молодой черешенке и снова стал срывать налитые солнцем ягоды. Отойдя в сторону, старый садовник ловко сплел из черешен нечто вроде шапочки. Тут же отломанную от дерева веточку он украсил самыми крупными ягодами.

Старый садовник внимательно оглядел всех пришедших из Горчока девушек и подошел к Шарифат.

— Если мне не изменяют мои старые глаза, я вижу перед собой самую молодую, — проговорил он улыбаясь и надел на голову Шарифат шапочку из ягод.

И вдруг цибилкулцы запели хором:

Тебе судьбу вручили мы садов,

Судьбу деревьев тонких, белоснежных,

На персиковом дереве цветов

Нежны букеты —

Будь такой же нежной,

Задорной, словно птичья щебетня,

И шустрой, как ручей под пеной белой.

Растерянная Шарифат не знала что делать, как ответить. Она беспомощно смотрела по сторонам.

— Вот возьми и это! Выбери себе смелого храброго джигита-телохранителя. — Хайрулаг подал Шарифат ветку, украшенную черешнями.

Шарифат передала веточку стоящему рядом Хаджимураду.

Хаджимурад покраснел и растерялся. Старушка Хатун вздрогнула, повернулась к Жамалудину и, кривя отвисшую нижнюю губу, принялась что-то злобно нашептывать. Жамалудин отстранился: он знал, что Хатун давно мечтает женить Хаджимурада на своей внучке.

Хатун снова прошипела что-то на ухо Жамалудину, но он ничего не сказал: глядел на сына. Хаджимурад счастливо улыбался, не сводил взора с Шарифат.

«Не эта ли девушка виновница того, что он ступает, не касаясь земли, до глубокой ночи бродит под звездами, до рассвета строчит что-то на бумаге. Ничего не скажешь, красивая, стройная девушка…»

И тут звонкий голос Хаджимурада разнесся по саду, и сразу будто нежный ветер зашелестел в листьях.

Как солнце, щедрой,

И любовь храня,

Будь нашего байрама королевой,

Будь госпожой сегодняшнего дня!

Весенний сад огнем цветов горит,

Мир над землей спокойною царит,

И путь открытый ясен, бесконечен.

Я — твой телохранитель.

Я суров.

Я душу за тебя отдать готов.

Ты выйди, королева, мне навстречу.

Шарифат сама не знала, откуда взялась у нее решимость. Сжимая в каждой руке по темно-золотистой косе, она запела:

Спасибо за доверие, друзья,

За то, что королевою меня

Избрали от души вы, бескорыстно.

Я облака густые разорву

И солнца свет, и неба синеву

На ваши плечи я стряхну, как листья.

Она замолкла, голос ее дрогнул. Девушка вопросительно посмотрела на Хаджимурада.

— Подойди к самой старой черешне, сорви с нее ягоды. Ты должна начать байрам, — шепнул ей Хаджимурад. — Вот корзинка, возьми ее.

— Но я ведь не знаю, какое дерево самое старое, — растерялась девушка.

— К нему привязан зеленый платок.

Шарифат рвала черешни со старого дерева. Все следили за ее руками. Сначала она работала медленно, потом ее пальцы стали проворнее бегать от ветки к ветке.

— Когда наполнишь корзинку с верхом, угости самого старого, а потом по очереди обноси всех, — шепнул ей Хаджимурад. Он не отходил от Шарифат.

— А кто самый старый! Хайрулаг?

— Да. Это садовник колхоза.

— А потом кто?

— Я тебе все объясню, не беспокойся. И сама поймешь…

Шарифат, пританцовывая, подошла к Хайрулагу и подала ему корзину.

Вы пробуйте на вкус

Плоды весны,

Что горною водой орошены;

Омытые рассветною росой,

Они насквозь жарой прокалены.

Хайрулаг взял ягоду, огляделся вокруг.

— Салимат, выходи сюда, — сказал он молодой женщине с ребенком на руках.

Салимат, прижав сынишку к груди, подошла.

— Вот самый юный среди нас! — старик, улыбаясь, погладил черноволосую головенку. — Самый старый должен произнести «Бисмиллах»[18], самый маленький первым отведать плоды урожая — так у нас принято. На, малышка, попробуй черешню! Ягода созрела в первую весну твоей жизни. — Хайрулаг вынул косточку и положил мякоть мальчику в рот.

Садовник взял из корзинки две черешни, пожевал беззубыми деснами.

— Хорошо созрели, и солнца было в меру, и дождь вовремя.

Хаджимурад выбрал две самые крупные ягоды, оторвал черенки и на ладони поднес ко рту Шарифат.

Она вспыхнула.

— У нас так принято, Шарифат, — прошептал он и сам покраснел до ушей.

Держа корзину обеими руками, Шарифат смущенно посмотрела по сторонам, приблизила губы к черешням, лежавшим на ладони у Хаджимурада! Он увидел слезы на глазах девушки. А может быть, это спелые черешни отразились в них?

Шарифат не смогла почувствовать вкуса ягод, от волнения она проглотила их целиком.

Хатун казалось: земля кипит у нее под ногами. Старуха появлялась то там, то здесь, шептала что-то, злобно брызгая слюной, на ухо соседке, вертелась около Жамалудина, заглядывая ему в лицо.

— Жамалудин, послушай! Посмотри! Что это за девушка?! Ведь таких девушек, как у нас в Хиндалли, нигде не встретишь! Зачем нам чужие?! Смотри, вот эта — не видная, хилая! Дунь на нее раз — сломается. Нашел Хайрулаг кого выбрать королевой байрама! Цибилкулцы готовы свое золото бросить на землю, а поднять чужой кусок железа. Не правда разве, а, Жамалудин?

Жамалудин молчал. «Сколько бы ты ни ластилась, не моя ты кошка. Как бы сладко ни мурлыкала, ничего не выйдет, Хатун». Она наконец поняла, что Жамалудин не желает с ней разговаривать, и обращалась только к соседке, которая, открыв рот от удовольствия, слушала все сплетни.

— Теперь твоя очередь угощать меня черешней из своих рук. — Хаджимурад взял у Шарифат корзинку.

Девушка секунду соображала, как ей поступить! Взялась за черенок крупной ягоды и поднесла ее ко рту Хаджимурада.

«Умница! Сообразила. Не задает лишних вопросов… Заставила меня самого сорвать губами черешню с веточки».

Жамалудин глядел то на сына, то на девушку из Горчока.

«Подходят друг к другу, как две черешни на одной веточке. Все это так. Да не хотелось бы брать для сына жену из другого аула. В этом права проклятая Хатун. Как черешневое деревцо, стройна эта Шарифат, но разве