Приключения Кавалера и Клея - Майкл Чабон

— Это было у Эда Салливана, — сказал Сэмми. Увидев ту заметку в «Ньюс», он испытал сожаление. Его дружбе с Бэконом и так негде было расцвести — пересечение их отдельных миров оказывалось совсем крошечным участочком. И Сэмми чувствовал, что даже это закончится раз и навсегда, если Бэкон женится на своей даме сердца и уедет в Голливуд, чтобы стать там звездой. — Вчера утром.

— А, понятно. — Большая и красивая голова Трейси Бэкона скорбно качнулась.

— Ты что, не видел?

— Нет, но я помню, как пару дней тому назад на Эда Салливана в «Линдисе» наткнулся.

— И сказал ему, что собираешься просить Хелен выйти за тебя замуж?

— Вообще-то мог.

— Но не собирался.

— Не-а.

— А она расстроилась.

— Самую малость. Убежала в свою спальню и захлопнула дверь. Но сперва, ясное дело, по морде мне влепила.

— И правильно сделала.

— Эта дрянь кулаком мне влепила.

— Ого. — Что-то в этом рассказе Сэмми не на шутку возбуждало. Или даже не в рассказе, а в сцене, как он воссоздавал ее у себя в голове. В Сэмми зашевелилось старое желание, которое он нередко испытывал… нет, не в отношении Трейси Бэкона, а скорее его жизни, его стати, его прекрасной и темпераментной подружки и его воли разбить ей сердце. Тогда как у самого Сэмми по сути был только бинокль, планшет и самое одинокое гнездо в городе по три ночи в неделю. — И тогда ты забрал ее еду.

— Ну, она просто там стояла.

— И притащил ее сюда.

— Ну, ты просто тут сидел.

Затишье, что наступило в их разговоре после этого замечания, внезапно заполнилось темно-лиловым шевелением в небе, протяжным и басовым летним звуком, одновременно и угрожающим и до боли знакомым. Последовал ответный колокольный перезвон от составленных на стойке бокалов.

— Черт, — выругался Бэкон, вставая из-за столика. — Гром.

Он подошел к окнам и стал вглядываться в небо. Сэмми последовал за ним.

— Вон оттуда идет, — сказал он, кладя руку Бэкону на плечи. — С юго-востока.

Они стояли бок о бок, прижимаясь друг к другу плечами и наблюдая за медленным цеппелином черной тучи, что наползала на Нью-Йорк, волоча за собой длинные белые тросы молний. Гром налетал на здание точно гончая, задевая своей потрескивающей шкурой несущие стены и средники, обнюхивая оконные рамы.

— Похоже, мы ему нравимся. — Перышко смеха затрепетало в голосе Бэкона, и Сэмми понял, что он боится.

— Ага, — отозвался Сэмми, доставая сигарету. — Мы его любимцы. — При вспышке зажигалки Бэкон аж подскочил. — Успокойся. Грозы весь месяц приходили. И все лето будут приходить.

— Угу, — отозвался Бэкон. Глотнув из бутылки бургундского, он облизнулся. — Между прочим, я спокоен.

— Извини.

— Ведь в здание эти ерундовины никогда не ударяют.

— Почти никогда. В этом году пока что всего раз пять долбанули.

— Боже мой.

— Успокойся.

— Заткнись.

— Были зарегистрированы удары силой свыше двадцати двух тысяч ампер.

— В это самое здание?

— Десять миллионов вольт или что-то вроде того.

— Господи.

— Не волнуйся, — сказал Сэмми. — Все здание действует как один гигантский… ох-х. — Дыхание Бэкона было кислым от вина, но одна сладкая капелька так и осталась у него на губах, когда он прижал их к губам Сэмми. Щетина на их подбородках стала издавать негромкий электрический скрежет. Сэмми был так ошарашен, что к тому времени, как его мозгу, затаренному славным запасом иудейско-христианских запретов и понятий, наконец удалось начать рассылать в соответствующие участки его тела резко-обвинительные сообщения, было слишком поздно. Он уже целовал Трейси Бэкона в ответ. Они слегка согнулись навстречу друг другу. Бутылка вина звякнула об оконное стекло. Ощутив, как жгучий самоцвет с крошечным гало жжет ему пальцы, Сэмми выронил сигарету. А потом небо за окном пошло прожилками огня, и они услышали почти влажное шипение, точно от капельки масла на раскаленной сковороде. Наконец раскат грома поймал их в глубокие черные пещеры своих ладоней.

— Молния ударила, — сказал Сэмми, отстраняясь. И, словно бы вопреки всему, что не далее как на прошлой неделе поведал ему вежливый и обнадеживающий доктор Карл Б. Макичрон из «Дженерал Электрик», досконально изучивший все атмосферные явления, связанные с Эмпайр-стейт-билдинг, от огней святого Эльма до «обратной молнии». Сэмми вдруг испугался. Отшатнувшись еще дальше от Трейси Бэкона и подобрав горящую сигарету, он стал искать прибежища в бессознательном использовании сухой манеры того самого доктора Макичрона. — «Стальная структура этого здания вначале привлекает, но затем полностью рассеивает разряд…»

— Извини, — сказал Бэкон.

— Ничего. Все нормально.

— Вообще-то я не хотел… ой, ты только глянь!

Бэкон указывал на пустынный променад за окнами. По его перилам словно бы текла ярко-голубая жидкость, вязкая и турбулентная. Сэмми открыл дверь и протянул руку в колкую от озона тьму, а затем Бэкон тоже туда подошел, встал рядом и протянул руку. Какое-то время они там стояли, наблюдая за тем, как двухдюймовые искры пробегают между кончиков их растопыренных пальцев.

8

Среди фокусников, что регулярно навещали «Магическую лавку» Луиса Таннена, была группа любителей, известная как «Колдуны». Эти мужчины, чьи занятия были более-менее связаны с литературой, два раза в месяц встречались в баре отеля «Эдисон», чтобы угощать друг друга выпивкой, потчевать неправдоподобными историями и озадачивать свежими измышлениями. Специально для Джо понятие «литература» было там так расширено, чтобы в него вошла работа над комиксами. Именно благодаря своему членству в «Колдунах», куда помимо прочих входил великий Уолтер Б. Гибсон, биограф Гудини и изобретатель «Тени», Джо узнал Орсона Уэллса, не слишком регулярного посетителя посиделок в «Эдисоне». Как выяснилось, Уэллс также был другом Трейси Бэкона, который свою первую нью-йоркскую работу получил в театре «Меркюри», где сыграл роль Элджернона в радиопостановке Уэллса «Как важно быть серьезным». На двоих Джо и Бэкон сумели заполучить четыре билета на премьеру первого фильма Орсона Уэллса.

— Так какой же он все-таки? — захотел узнать Сэмми.

— Он черт знает что за парень, — сказала Роза. Однажды днем, зайдя в бар отеля «Эдисон», чтобы встретиться там с Джо, она шапочно познакомилась с высоким актером с лицом младенца и вроде бы почуяла в нем родственную романтическую душу. Розе показалось, что усилия этого человека шокировать других более всего остального являются выражением некого оптимизма на свой собственный счет, желания вырваться из ограничений благопристойно-респектабельного дома. Еще в средней школе она с одним своим другом ездила на окраину города посмотреть гулкого, вудуистского «Макбета» и страшно его полюбила. — По-моему, он настоящий гений.

— По-твоему, все гении. По-твоему, вот этот парень гений, — сказал Сэмми, коротким и толстым указательным пальцем тыча Джо в коленку.

— Нет, не все, — сахарным тоном возразила Роза. — Вот ты, к примеру, не гений.

— Настоящих гениев никогда при жизни не признают.

— Если они только сами себя не признают, — вмешался Бэкон. — А у Орсона на этот счет никаких сомнений.

Вжавшись на заднее сиденье такси, все четверо направлялись на окраину города. Сэмми с Розой заняли откидные сиденья, и Роза крепко держалась за руку Сэмми. Прибыв прямо из конторы ТСА, она была с очень болезненным для себя безвкусием одета в подпоясанный костюм коричневого твида, смутно армейского покроя. В прошлый раз, когда Орсон Уэллс ее видел. Роза тоже была одета как школьная училка. Теперь этот выдающийся человек наверняка подумает, что обаяния у подружки Джо Кавалера примерно как у мешка репчатого лука. Сэмми напялил одно из своих широкоплечих чудовищ в тонкую полоску из фильма Джорджа Рафта. Бэкон, как всегда, нарядился пингвином — на вкус Розы, он слишком всерьез играл роль светского льва. Впрочем, к его чести, это была единственная роль, которую он играл всерьез. А Джо, понятное дело, выглядел так, словно только что выпал из окна в мусорный бачок. В волосах у него была белая краска. Концом своего галстука он явно вытер пролитую тушь.

— Он умный малый, — сказал Джо. — Но фокусник очень посредственный.

— А правда, что он встречается с Долорес дель Рио? — спросил Бэкон. — Я как раз это хотел узнать.

— Мне самому интересно, — тоном полной незаинтересованности в этом вопросе отозвался Джо. Сегодня вечером он, знала Роза, не на шутку грустил. Корабль Гофмана, несколько недель тому назад наконец-то добравшийся до Лиссабона, теперь уже должен был отчалить обратно в Нью-Йорк. Однако позавчера пришла телеграмма от миссис Курцвейль, сотрудницы ТСА в Португалии. Трое детей прибыли с корью; один из них умер. А сегодня была получена весть о том, что на весь монастырь «Носса Сеньора де Монте-Кармело» португальские власти наложили «полный, но неопределенный карантин».