Приключения Кавалера и Клея - Майкл Чабон

— Вообще-то я не сижу… слушай, Бэкон, лучше бы ты не… черт, нет!

Бэкон поставил один из пакетов на подиум и снял трубку аварийного телефона.

— Алло, Фэй? Это Конг. Послушай, любимая… вот те на. А он работает.

Обежав вокруг рабочего места гида-охранника, Сэмми выхватил у Бэкона трубку и грохнул ее на место.

— Ну, извини.

— Слушай, Бэкон, могу я кое о чем тебя попросить? — сказал Сэмми. — То есть помимо того, чтобы ты ничего здесь не трогал? — Он прислонился к Бэкону как к заевшей двери, вдавил в него плечо и постепенно сместил актера с рабочего места гида-охранника. — Скажи мне, что в этих пакетах?

Бэкон опустил слегка удивленный взгляд на свою левую руку, затем на стоящий рядом пакет. Опять его подобрав, он поднес оба пакета поближе к Сэмми. Тот уловил запах масла, вина и какой-то зелени — возможно, лука-шалота.

— Обед! — сказал Бэкон.

Темное кафе топорщилось ножками перевернутых стульев. Отполированный каменный пол шуршал у них под ногами. Хромированные полоски, что окольцовывали длинную стойку, поблескивали с одной стороны от света из вестибюля. Холодильники негромко гудели себе под нос. Сумрачная и тихая атмосфера бара, похоже, подавила или, по крайней мере, слегка приглушила бравурное настроение Бэкона. Сбросив два стула на пол, актер молча принялся распаковывать хозяйственные пакеты. Один из них, как выяснилось, содержал в себе три серебристые тарелки с крышками, какие официанты в фильмах обычно закатывают в номера на прикрытых полотняной тканью тележках. В другом пакете оказались еще две тарелки и небольшая кастрюлька, забрызганная бледно-зеленым супом. Расставив на столике кастрюльку и тарелки, Бэкон извлек из пакета случайный на вид набор ложек, вилок и ножей, все тяжелые, причудливого дизайна, а также пару тканевых салфеток, заляпанных разными соками, что протекли на них из тарелок. Он также достал бутылку вина, штопор и два стакана. По одному стакану шла продольная трещина.

— Придется поделиться, — сказал актер. — Или я могу просто пить из бутылки.

— Что, даже никакой запеченной трески? — спросил Сэмми.

Бэкон явно был уязвлен. Быстрым жестом он приподнял крышку на одной из тарелок. Внутри оказалась грустная лужица белой сахарной слизи с коричневыми прожилками.

— За кого ты меня принимаешь?

— Извини, — сказал Сэмми. Они сели за столик. В тарелках нашлись перепела, фаршированные устрицами, пареная спаржа в голландском соусе, македонский салат и картошка по-дофински. Бледно-зеленый суп оказался кремом из водяного кресса. Сэмми так и не смог заставить себя расчленить одно из крошечных птичьих телец, но фаршировку оттуда выковырял и нашел ее весьма деликатесной.

— Откуда ты все это взял? — поинтересовался он. — Ты что, заказал обед в номер? — По словам Бэкона, он жил, причем совершенно не по средствам, в отеле «Мейфлауэр».

— Не совсем.

— Хорошо. Могло быть погорячее.

— Как насчет соли? — Бэкон снова залез в хозяйственный пакет, достал оттуда серебряную солонку дизайна еще более причудливого, чем вся посуда, и поставил ее на стол. Солонка оказалась пуста. — Вот так так. — Актер снова нагнулся, заглянул в пакет, затем поднял его, наклонил и погрузил один его уголок в солонку. Из пакета потекла тонкая струйка соли. — Вот. Почти как новая. Итак, — продолжил Бэкон, указывая на планшет и значок наблюдателя на груди у Сэмми, — тебе просто захотелось поучаствовать, верно? Помочь Эскаписту в его нескончаемой битве с Железной Цепью и прочими фашистскими посмешищами?

— Многие меня об этом спрашивают, — отозвался Сэмми, посыпая солью картошку. — Так я обычно и отвечаю.

— Но мне ты скажешь правду, ведь так? — спросил Бэкон. В его насмешливом голосе все же проскальзывал слабый намек на искреннюю просьбу.

— Что ж, — польщенно начал Сэмми. — Я просто почувствовал, как будто я… ну, должен. Я… я кое-что сделал, и я… в общем, я этим не гордился. А однажды я уходил с работы, и в вестибюле стояла небольшая группка этих самых наблюдателей, им давали инструктаж, и я вроде как просто к ним примкнул. Я даже не задумывался о том, что делаю.

— Короче, совесть загрызла.

Сэмми кивнул, хотя правдой было и то, что его добровольное вступление в ряды наблюдателей за самолетами примерно совпало с тем периодом, когда Джо все больше и больше времени стал проводить с Розой. Таким образом, Сэмми каждый вечер так и так приходилось убивать немало одиноких часов. — Только не спрашивай, что я такое сделал. Я не могу тебе сказать.

— Хорошо, не стану, — отозвался Бэкон, пожал плечами и сунул себе в рот целую вилку спаржи.

— Ладно, — сказал Сэмми. — Я тебе скажу.

Бэкон поиграл бровями.

— Это что-то пикантное?

— Да нет. — Сэмми рассмеялся. — Нет, я… я совершил лжесвидетельство. По всей форме, под присягой. Я сказал адвокатам Супермена, что Шелли Анаполь никогда не просил меня копировать их персонаж. Хотя на самом деле именно об этом он меня и попросил. Напрямую.

— Боже мой! — воскликнул Бэкон, идеально изображая ужас.

— Скверно, правда?

— Да тебя повесить мало!

Тут Сэмми сообразил, что Бэкон над ним потешается. Однако воспоминание о неприятном и скучном дне в том конференц-зале по-прежнему красило его щеки румянцем унижения.

— В общем, это было неправильно, — сказал Сэмми. — Да, у меня была хорошая причина, и тем не менее. Наверное, я хотел как-нибудь за это расплатиться.

— Надо полагать, это худшее из всех твоих преступлений, — качая головой, произнес Бэкон.

— На данный момент, — уточнил Сэмми. — Да, пожалуй.

Тут глаза Бэкона ненадолго погрустнели от какого-то неведомого воспоминания.

— Какой же ты счастливец, — пробормотал он.

— Так, ладно, где же ты все-таки был? — спросил Сэмми, решая сменить тему. — В таком наряде. На вечеринке?

— На маленькой вечеринке. Очень маленькой.

— А где?

— У Хелен. Сегодня ее день рождения.

— У Хелен Портолы?

— Ты забыл вставить «прелестной».

— У прелестной Хелен Портолы.

Бэкон кивнул, изучая или прикидываясь, что изучает бедренный сустав одного из перепелов. Словно бы его там какая-то точечка крови тревожила.

— А кто еще там был?

— Я там был. Прелестная Хелен Портола там была.

— Только вы двое?

Бэкон снова кивнул. Актер был так нехарактерно скуп на эту тему, что Сэмми задумался, не поссорились ли они с Хелен. У Сэмми был очень малый опыт непосредственного общения с актрисами, однако он разделял общее мнение, что в целом они обладают сексуальными привычками астральных шиншилл. Безусловно, если Хелен Портола пригласила своего главного мужчину отпраздновать собственный день рождения тет-а-тет в уединении ее дома, она как пить дать не ожидала, что этот ее парень вечером уйдет шататься по городу с парой хозяйственных пакетов, полных едва теплых блюд для гурманов.

— А сколько ей стукнуло? — поинтересовался Сэмми.

— Вообще-то семьдесят два.

— Бэкон.

— Старая дева замечательно сохранилась.

— Бэкон!

— А знаешь, в чем ее секрет? Ешьте печень, граждане, как можно больше печени.

— Трейси!

Бэкон оторвал глаза от тарелки, разыгрывая невинное удивление.

— Да, я Трейси. А что случилось?

— Что ты здесь делаешь?

— Ты о чем?

Сэмми жестко на него глянул.

— Ну, я просто не хотел, чтобы вся эта шикарная еда даром пропала. Повар Хелен черт знает как расстарался.

— Повар Хелен?

— Ну да. Думаю, тебе следует ей благодарственную записочку отправить.

— Ты хочешь сказать, это был званый обед?

— Первоначально.

— И вы с Хелен поцапались?

Бэкон кивнул.

— Серьезно?

Актер снова кивнул — теперь уже с неподдельно-жалким видом.

— Но я тут не виноват, — сказал он.

Сэмми страшно хотелось спросить, из-за чего они поцапались, но ему показалось, что для этого они с Трейси еще недостаточно хорошо знакомы. Ему даже в голову не пришло, что любого другого в схожих обстоятельствах он в своей лучшей бруклинской манере даже не поколебался бы спросить. Впрочем, Бэкон по собственной инициативе Сэмми на этот счет просветил.

— Невесть почему, — продолжил актер, — прелестная Хелен Портола находилась под тем ложным впечатлением, что сегодня вечером я собирался сделать ей предложение. Бог знает, с чего она это взяла.

— Это было у Эда Салливана, — сказал Сэмми. Увидев ту заметку в «Ньюс», он испытал сожаление. Его дружбе с Бэконом и так негде было расцвести — пересечение их отдельных миров оказывалось совсем крошечным участочком. И Сэмми чувствовал, что даже это закончится раз и навсегда, если Бэкон женится на своей даме сердца и уедет в Голливуд, чтобы стать там звездой. — Вчера утром.

— А, понятно. — Большая и красивая голова Трейси Бэкона скорбно качнулась.