Бандит Ноубл Солт - Эми Хармон

вошел Уэртог, а с ним еще какой-то тип. Они немного поговорили. И разошлись. Я пошел за ним. Приметил, в каком он номере. Чуть подождал, походил по коридору туда-сюда, как будто я там живу. Я этому у тебя научился, Бутч. Ты всегда умеешь слиться с пейзажем.

– Тебя никто не видел? – спросил Сандэнс.

– Никто на меня не обратил никакого внимания, – обиженно возразил Ван.

– И ты убил его… И просто вышел на улицу?

– Ага. Вышел из этой нарядной гостиницы. Спокойно и медленно, прямо как ты всегда делал, когда грабил банки. Я не спешил. Не привлекал внимания. Просто вышел. И все. – Он пожал плечами и вскинул руки к потолку: – Я думал, ты будешь рад.

Бутч закрыл лицо руками. Ему нужно было место, нужна была тишина, чтобы составить план. Разум его лихорадочно работал, но он никак не мог избавиться от ужаса и от наполнявшего его существо ощущения, что теперь все стало гораздо, гораздо хуже.

Он прошелся по вагону, а потом постучал в дверь спальни:

– Джейн. Нам нужно поговорить. Прямо сейчас, голубка.

– Зачем рассказывать Джейн? – запричитал Ван. – Я не хочу, чтобы она меня боялась. И Гасу не говори.

Джейн почти сразу вышла из спальни – в темно-синем платье, с идеальной прической, с безмятежным лицом. Гас шел за ней следом, держа под мышкой свои ковбойские книжки и дневник. Он окинул троих мужчин встревоженным взглядом, но останавливаться не стал.

– Я буду в своем купе, – сообщил он, как будто боялся, что о нем забудут и ему придется томиться там целый день, пока взрослые разговаривают.

Когда дверь за ним закрылась, Джейн чинно уселась, не глядя ни на кого из них. Не глядя на Бутча.

Ее прозрачная кожа ничуть не изменилась. И румянец щек, и округлость груди – прямо в эту минуту он так ясно мог представить себе ее обнаженную грудь. Но она словно задернула занавес, оставив за ним свою любовь, закрыла маской улыбку, заслонила огонь, так ярко горевший между ними лишь несколько часов назад.

Она не плакала, не злилась. Уж лучше бы она дала волю чувствам, потому что тогда он сделал бы так же. Но она просто сидела, погруженная в свои мысли, опустив голову, словно то был поникший бутон.

– Я рада, что он мертв. Если бы я стала это отрицать, то солгала бы. Он долгие годы превращал мою жизнь в ад. Но я должна знать, кто из вас его убил. А потом мы решим, как исправить вот это. – И она бросила на стол газету, которой они еще не видели.

Портрет Джейн, тот самый, что украшал бальный зал «Адриатики», был помещен между фотографиями Сандэнса и Бутча из циркуляров, которые агентство Пинкертона рассылало по всей стране. Над снимками тянулся крупный, набранный жирным шрифтом заголовок:

Занимательные приключения мадам Туссейнт и Дикой банды.

25

Не смог удержать

Хорошее и не смог

Бросить дурное.

– Я прочту вслух, – объявила Джейн безжизненным голосом. – Миссис Гарриман дала мне эту газету. Статью напечатали сегодня утром в «Ежедневнике Омахи». Она сочла, что мне следует знать о том, что пишут в газетах… Кстати, в статье цитируют ее мужа, хотя его слова были сказаны им несколько лет назад и вовсе не в том контексте, о котором говорится в газете.

И она начала читать…

18 июля мужчина, подходящий под описание некоего Бутча Кэссиди, печально известного бандита, которого власти разыскивают в связи с ограблениями банков и поездов в западных штатах, вошел в гостиницу «Плаза». Спустя два часа, совершив один выстрел из пистолета, он вышел из гостиницы, оставив лорда Эшли Туссейнта, графа Уэртогского, мертвым в гостиничном номере».

Этого же мужчину видели в «Плазе» неделей раньше в компании госпожи Джейн Туссейнт, знаменитой певицы, собиравшейся отправиться в гастрольную поездку по стране, от Восточного побережья до Западного.

Президент Детективного агентства Пинкертона Роберт Пинкертон заявил, что лорд Эшли Туссейнт нанял его агентов, чтобы следить за госпожой Туссейнт после ее отъезда из Франции, поскольку время ее отъезда совпало с расследованием обстоятельств смерти ее мужа. Покойный муж певицы, Оливер Туссейнт, – дальний родственник графа Уэртогского.

Пинкертон предполагает, что Джейн Туссейнт и Бутч Кэссиди встретились несколько лет назад, во время предыдущих американских гастролей госпожи Туссейнт. Президент «Объединенной Тихоокеанской железной дороги» господин Э. Г. Гарриман сообщил, что госпожа Туссейнт, гостившая в его доме после предыдущих гастролей, рассказала о своем знакомстве с преступником, и ему показалось, что личность последнего ее очень заинтересовала. Остается неизвестным, при каких обстоятельствах эти двое снова встретились.

Гастроли госпожи Туссейнт были внезапно отменены всего за несколько дней до убийства графа. Господин Бэйли Хьюго из компании «Хьюго Продакшнз» также сообщил агентам Пинкертона, что госпожа Туссейнт прибыла на репетицию в Карнеги-холл в сопровождении Бутча Кэссиди и Гарри Лонгбау по прозвищу Сандэнс-Кид. Последний считается подельником Кэссиди и разыскивается властями за соучастие в преступлениях.

Остается невыясненным, знала ли госпожа Туссейнт о преступлениях двоих бандитов, или же Бутч Кэссиди действовал без ее ведома, однако в настоящее время все трое разыскиваются для допроса по делу об убийстве Эшли Туссейнта, графа Уэртогского.

Когда Джейн дочитала, в вагоне на целых три секунды повисло молчание. А потом Ван начал оправдываться.

– Бутч его не убивал. Это сделал я, Джейн. Но я должен был, – прибавил он. – Граф знал, где искать вас с Огастесом. – Он посмотрел на Гарри: – И про нас с тобой он тоже знал, понимаешь, Сандэнс? У него была папка, ее дал ему пинкертон, пока я за ним следил. Я забрал папку. Если бы не я, граф бы все растрепал, и мы не успели бы выбраться из города, потому что нас бы сцапали полицейские.

– А ты не подумал, что шпик, которого нанял граф, что-то заподозрит, если графа убьют ровно после того, как он с ним поговорил? – прошипел Сандэнс. В его голосе звучал такой холод, что Ван поежился. – Думал, шпик оставит при себе всю информацию, которую умудрился собрать? Он по-прежнему знает ровно то, что знал тогда.

– Я хочу взглянуть на ту папку.

– У меня ее нет. Я ее сжег. Не хотел, чтобы она попалась кому-то в руки. Там было немного. Только циркуляр да адрес Эммы. Они узнали, что Эмма твоя сестра, Сандэнс. Но теперь-то мы улизнули. И это хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Меня пинкертоны не ищут. Меня нет в циркуляре. Мое имя и описание не разослали по