Искупление. Часть вторая (СИ) - Юлия Григорьева

— На веки вечные, — прошептал он, прокладывая дорожку из поцелуев от мочки уха, через шею, к груди.

Я подалась ему на встречу и всхлипнула. Флэй поднял голову и улыбнулся, глядя в мои затуманившиеся страстью глаза. Его рука огладила мое бедро и накрыла средоточие желания. Тихий стон был ему ответом, и задохнувшийся Рысь вновь завладел моими губами, в который раз утверждая свое право на меня, мое тело и душу.

— Хочу чувствовать тебя, — прошептала я, поглаживая его, налитое силой естество.

— Твое желание — закон, — и он наполнил меня, вызывая очередной стон наслаждения…

С тех пор, как родился Конган, мы с Рысем наверстывали упущенное за мою беременность. Правда, маленький тиран не хотел считаться с тем, что мама и папа слишком сильно соскучились друг по другу, и предъявлял на меня права зачастую тогда, когда эти права пытался предъявить его отец. Флэй притворно хмурился, грозя пальцем нашему воину, но Конгана мало трогали отцовские внушения, и его крик снова и снова врывался в наше уединении.

— Мы его обманули, — хмыкнул муж, блаженно потягиваясь и глядя на сопящего сына.

— Он нам этого не простит, — тихо рассмеялась я. — Рысь не любит упускать добычу.

— Истинный Рысь, — гордо произнес Флэйри, глядя на малыша. — Великий охотник растет.

— Только его добыча пока мы, — я поцеловала мужа в щеку и направилась за ширму, спеша умыться и позавтракать, пока Конган досматривал сны.

Рысик уже успел побывать там, потому первым покинул наш закуток. Сегодня мужчины отправлялись на большую охоту, и Флэй, уже достаточно окрепший, собирался пойти с ними. В общем-то, он уже давно вернулся к привычной жизни. Но его вылазки в лес раз за разом вызывали мой трепет и затаенный страх. Уж больно ярки еще были воспоминания о той охоте, которая чуть не забрала моего мужчину. Но вслух не говорила, Рысь должна быть сильной и бесстрашной. Мы не кличем беду своими страхами, которые обретают форму и плотность через слова. Мы храним их в душе, чтобы там похоронить и забыть, как ненужный мусор. Гаммель все понимала и только одобрительно кивала, глядя на то, как упрямо поджимаю губы и молчу, глядя вслед уходящему мужу.

Вскоре после возвращения от Медведей, когда Конган пожелал явить себя этому миру, Флэй взялся за постройку нашего дома, ему помогали оба брата и еще несколько Рысей, но мама попросила его остановиться. Мой муж считал, что должен дать мне все, чего я заслуживаю, по его мнению. Я считала, что у меня уже все это есть. И мы начали с Гаммель полномасштабное наступление на упертого Рыся. Я уверяла, что еще не все знаю и умею, и что мама очень помогает с нашим сыном. Старая Рысь жаловалась на несуществующие болезни, немочь и твердила, что я еще очень слаба и нуждаюсь в помощи. И Флэйри, сын Годэла, сдался, ворча про женский альянс и его варварское давление на мужчину. Мы со свекровью обменялись торжествующими взглядами и вернулись к своим делам.

Мои маленькие друзья по-прежнему прибегали ко мне, только теперь я могла уделять им гораздо меньше внимания. Они забегали ко мне в течение дня, если нужно было срочно рассказать о чем-то очень важном, и вечером, чтобы послушать свою законную историю. У старших Рысей это тоже вошло в привычку, и теперь я была кем-то вроде местного сказителя. Мама занималась Конганом, отпуская меня к моим слушателям.

Флэй тоже любил пристроиться рядом и послушать. Он все так же обучал молодых Рысей ратному делу, но после торгов к ним присоединились и более взрослые и опытные. Стали заходить даже Медведи. Рысик учил их, объяснял, показывал. Ледигьордцы были отличными лучниками, они великолепно владели ножом, но меч всегда был их слабой стороной. И мастерство Флэя вызвало у них восхищение. Рысь не жадничал, делясь всеми своими секретами. Узнала и некоторые приемы наемников, которые перенял внимательный тарг Грэир, наблюдая за их тренировками. Но это он показывал не всем, оставляя за Рысями возможность иметь свои секреты и преимущество.

— Голубка, — я уже оделась и вышла к мужу и свекрови, — мне пора, — Флэй ласково посмотрел на меня и поцеловал в губы.

— Возвращайся скорей, — улыбнулась я. — Мы ждем тебя.

— Моя душа с вами, любимая, — ответил он.

Уже дошел до двери, но обернулся и быстро пересек дом, вновь приближаясь ко мне.

— Береги себя, — сказал муж, жадно вглядываясь в мое лицо.

— Хорошей охоты, Рысь, — ответила я, обнимая его лицо ладонями и нежно целуя. — Пусть Пращуры и Великая Мать не оставят тебя своей заботой.

— Пусть их забота будет с вами, — произнес Флэй, отчего-то хмурясь.

— Что тебя тревожит, любимый? — спросила я, заглядывая в темную глубину его глаз.

— Не знаю, — он отвел глаза. — На душе тяжело, сам не понимаю. Может, мне лучше остаться? — спросил муж, скорей, себя, чем меня.

— А потом Бэйри будет издеваться над тобой, — я улыбнулась. — Иди, с нами все будет хорошо. В конце концов, за нами присматривает мама.

Рысик расслабился и улыбнулся.

— Матери нравится, как ты ее называешь, — шепнул он, — только она виду не показывает.

— Я знаю, — тоже шепнула я.

Мы снова обменялись поцелуями, и мой мужчина присоединился к своим соплеменникам. А вскоре объявил о своем пробуждении Конган, и мне стало не до размышлений и предчувствий, тем более, меня они не мучили. Мама Гомель достала из люльки маленького Рыся, развернула его и одобрительно хмыкнула:

— Могучий воин.

Я рассмеялась, забирая грязные пеленки. Мы намыли сына, переодели, и я села его кормить. День катился привычно. Свекровь убиралась, я, уложив малыша обратно в колыбель, взялась за готовку. Вскоре прибежала Шоли, она и две ее подруги, утащили Конгана гулять. Они с удовольствием возились моим мальчиком, используя его, как предлог, чтобы завладеть и моим вниманием.

Флэй соорудил вторую колыбель, ее мы выставляли под солнышко, туда же отправлялся Конган и его няньки. Они присматривали за малышом, играя рядом в куклы, которые мы с ними сооружали. Между делом я выбегала проверить сына и перекинуться несколькими словами с девочками. А когда освобождалась, то присоединялась к ним, и мы что-нибудь мастерили для их кукол. Я рассказывала про балы, иногда мы даже танцевали танцы таргарского двора. Девочки слушали меня, раскрыв рот, и я весело посмеивалась над их изумлением. Для них все это было сродни сказке. И описание охот, и правила этикета. То, что для меня когда-то являлось тяжелой повинностью, для них окружалось ореолом чуда.

Мои подружки даже начали вести себя немного иначе. Однажды они очень удивили меня и развеселили, присев при приветствии в реверансе, как я показывала. Они чопорно поздоровались, подобрали двумя пальчиками подолы своих платьев и сели, благопристойно сложив ручки на коленях, как полагалось благородным тарганнам. И вроде неплохие знания, но мне больше нравилась живая непосредственность юных Рысей. Потому я радовалась, осознавая, что это всего лишь очередная игра.