Звёздные крылья - Вадим Собко

Валя смотрела вниз. Огромное поле аэродрома казалось не больше почтовой марки. Стрелка альтиметра стояла на зеленой черте — десять тысяч метров.

Валя вдруг забеспокоилась.

Она сама не знала, откуда идет это беспокойство. Осмотрела кабину. Все было в порядке. Механизмы работали безотказно.

Сделала еще несколько кругов и решила, что на первый раз этим можно ограничиться. Материалов это первое испытание дало более чем достаточно. Валя отлично видела не только достижения Крайнева.

Недочеты крейсера при этом первом полете на большой высоте и предельной скорости сразу же бросались в глаза. Придется еще поработать конструкторам над этой машиной.

Валя решила заканчивать полет. Теперь уже можно не волноваться. Сейчас нужно прямо, как на салазках, спуститься с высоты десяти тысяч метров.

Внезапно Валя услышала на груди, у самого сердца, какое-то ритмичное движение. Словно у самого тела тикали маленькие карманные часы. Удивленная девушка запустила руку во внутренний карман кожанки и с удивлением вытащила оттуда спичечный коробок. Каким образом попали к ней спички?

И тут испуганная Валя почувствовала, что ритмично тикает именно коробок.

Быстрым движением она открыла его и вместо спичек увидела часовой циферблат и стрелку, поставленную на двенадцать часов. А на большой доске приборов часы тоже показывали двенадцать. Быть может, считанные секунды оставались до полудня.

Валя почувствовала, как у нее похолодели руки. В двенадцать часов что-то должно случиться. Кто знает, не бомба ли это с часовым механизмом? Во всякой случае, в самолете этому коробку не место. Но куда его деть? Кабина герметически закрыта. И вдруг, сердцем чувствуя смертельную опасность, Валя изо всех сил ударила локтем в прозрачное стекло. Оно выдержало первый удар, и тогда

Валя ударила в отчаянии еще и еще, колотила в стекло, пока оно со звоном не вылетело из рамы. И в ту же секунду Валя начала задыхаться. Последним усилием воли, превозмогая слабость во всем теле, она выбросила коробок за борт. Второй пилот перехватил управление в своей кабине, которая была отделена от первой, и, не понимая, что случилось, повел крейсер.

Как утопающий хватается за соломинку, схватила Валя кислородную маску. Животворная струя потекла в легкие, но все тело было тяжелым, разбитым. Резкий переход от нормального давления к разреженной атмосфере едва не стоил ей жизни.

Была какая-то секунда тишины, потом крейсер рвануло, отбросило в сторону, и страшный взрыв прогремел где-то внизу. Валя поняла все. Дрожащими руками закрепила она кислородную маску и сама повела крейсер. Крейсер стремительно летел вниз, и с каждым километром дышать становилось легче.

Валя не очень уверенно посадила самолет. А когда машина остановилась, когда исчезло чувство полета, Валя откинулась в изнеможении на кожаную спинку и почувствовала, что больше не может сделать ни одного движения.

К ней подбежали взволнованные люди, вынесли ее из кабины, но только на другой день Валя смогла толком рассказать, что случилось там, в синей и холодной осенней высоте.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Долгими и тревожными стали осенние вечера. Когда темнело, фонари зажигались не на всех улицах, и было непонятно, для чего это делается — то ли экономят энергию, то ли в самом деле затемнение. Газетные сообщения становились все тревожнее. Однако никому не верилось, что вот так однажды вечером вдруг может начаться война.

И она началась совсем не так, как представлялось. Осенним тревожным вечером голос московского диктора прозвучал несколько необычно, и все сразу стали прислушиваться к репродукторам. Было объявлено, что советское правительство, чтобы обезопасить себя от случайностей, проводит частичную мобилизацию по нескольким округам.

Это было в середине сентября тридцать девятого года, когда, подожженные фашистскими ордами, уже пылали польские села и жаркие бои велись под Варшавой.

И сразу же от одного, еще далекого, дыхания войны изменилась жизнь. Юрия Крайнева и его друзей как бы подхватил водоворот и заставил жить, работать во много раз напряженнее и лучше.

Танки стояли на платформах, тщательно укрытые большими брезентовыми чехлами. Все уже было на своих местах. Сергей Король соскочил с последней платформы и еще раз осмотрел эшелон. Вагоны находились на запасном пути, отгороженные от посторонних глаз многими такими же длинными составами. Повсюду сновали красноармейцы. Ничего особенного не угадывалось в их поведении — люди несли свою обычную службу.

В военной форме Сергей Король казался еще шире в плечах и еще выше ростом. Три квадратика и маленький позолоченный танк украшали его черные петлицы. Старший лейтенант танковых войск Король командовал людьми и машинами, собранными в длинный эшелон.

Из-под платформы вынырнул Орленко. Военная форма сделала и его более высоким. Он подошел к Королю. Они встретились в военкомате, получая обмундирование, и с этого времени больше не разлучались. Они работали с утра до поздней ночи, готовя все до последней мелочи, стремясь привести свою часть в блестящее состояние. Это удалось без особого труда — танкисты понимали все с полуслова. Разъяснять приказы не приходилось.

И вот наступила минута, когда была завязана последняя веревка, закреплен последний болт на платформе. Эшелон подготовили к отправке на несколько часов раньше срока.

Король еще раз, теперь уже в последний, прошелся вдоль вагонов. Все было выполнено, все проверено. Можно идти докладывать.

Он пошел к командиру полка, доложил о готовности и получил разрешение отлучиться в город до двенадцати часов. Отправиться эшелон должен был, видимо, не раньше утра, хотя приказа об этом еще не было.

Король и Орленко с радостью воспользовались разрешением командира. Впервые с того дня, как они надели военную форму, удалось им попасть в город.

Киев производил теперь странное впечатление. Король разглядывал его так, словно впервые попал в этот город. Изменились не столько сами улицы, сколько тон движения, общее настроение. Автомобили шли с синими затемненными фарами. Одного этого было достаточно, чтобы сделать город неузнаваемым. Колонны еще не вооруженных, но уже одетых в военную форму призывников напоминали о мобилизации, В ночном небе, патрулируя, гудели самолеты.

Эшелон Сергея Короля стоял на вокзале; длинные скорострельные пушки до поры до времени покрыты брезентом; от танков не отходят танкисты, прислушиваясь к каждому слову, к каждому приказу. И все это для того, чтобы спокойно мог дышать город, чтоб дети бегали по улицам, собирая каштаны… За это спокойствие отвечает и он, старший лейтенант Король. И Король с Орленко пришли на свой завод попрощаться.