Звёздные крылья - Вадим Собко

— Очень рад видеть вас, Марина Михайловна, — сказал он. — Откровенно говоря, я ждал вас. Ну, что вы привезли хорошего?

Марина оторопела. Как мог он ждать ее? Значит, он уже знает обо всем.

Военный рассмеялся.

— Так что же вы мне привезли?

— Ничего.

— Жаль, а я ждал небольшого подарка.

Марина молчала, ничего не понимая. Военный достал из ящика стола несколько спичечных коробков. Молча разложил их перед собой. Потом взглянул на Марину и сказал:

— Я слушаю вас, Марина Михайловна.

Марина начала говорить. Она рассказала все, и голос ее дрожал и срывался, когда она вспоминала слова Берг.

Военный сидел задумавшись. Его красивая седая голова чуть склонилась к столу.

— Так, — сказал он, когда Марина кончила свой рассказ, — эта женщина хорошо работала. Вы еще раз подтвердили наши данные. Мы ее уже давно знаем. Она ни перед чем не останавливалась. Отравила даже собственного мужа. Я был уверен, что вам или кому-нибудь другому она предложит нечто подобное, и поэтому не выпускал ее из поля зрения.

Марина уже ничему не удивлялась. Она сидела в кресле, и все тело казалось ей странно отяжелевшим и каким-то бесплотным.

На столе зазвонил телефон. Военный взял трубку.

— Спасибо, — сказал он. — Все хорошо сделано. Других нет? Жаль. Будьте очень внимательны. Ничего, продолжайте дальше.

Он положил трубку и обратился к Марине.

— Хотите сейчас поговорить с Берг? Она уже здесь.

Лицо Марины выразило такую ненависть и отвращение, что военный без слов понял ее ответ.

Он извинился, вышел из кабинета, а когда час спустя вернулся, Марина уже спала в глубоком кресле. Военный подошел к двери, приказал секретарю переключить телефон и сел к столу. Он работал тихо, спокойно, усталость не могла склонить его серебристую голову.

Марина спала, улыбаясь во сне. Военный разбудил ее, когда первые лучи солнца позолотили стекла окон. Марина проснулась, удивленно оглядываясь, потом посмотрела на военного и вспомнила все. Она заторопилась, и они простились, как добрые друзья. Девушку ждал крейсер.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ

Бабат приехал на завод в девять часов утра и прошел прямо в кабинет директора. Веру Михайловну его появление ничуть не удивило. Она знала, что на испытание приедет много инженеров из института.

Бабат завел разговор о крейсере, попросил разрешения ознакомиться хотя бы с общими чертежами. Вера Михайловна ответила, что через полчаса он увидит крейсер в натуре, а что касается чертежей, то странно, что Бабат с ними не знаком. Показать их сейчас она не может, они у Крайнева. Завод же работал по отдельным чертежам, которые находятся у Токовой.

Андрей Васильевич не настаивал. Они поговорили еще несколько минут, потом Соколова посмотрела на часы и сказала:

— Скоро десять. Пора идти.

В эту минуту в кабинет вошла Валя. На ней были желтые кожаные штаны, воротники двух, разного цвета, свитеров виднелись один из-под другого. Кожаную куртку она держала на руке. Эта теплая одежда нужна была для полета на большую высоту, где всегда стоят сильные морозы.

— Доброе утро, — поздоровалась она, останавливая взгляд на Бабате.

Вера Михайловна познакомила их. Несколько минут шел разговор о прекрасном летном дне, о Крайневе, который уже с семи часов проверяет крейсер, о Валиной полярной одежде. Неожиданно Соколова вспомнила вчерашний вечер и спросила:

— А где Марина?

— Я видела ее возле крейсера.

— Очень хорошо.

Вера Михайловна ни о чем больше не спрашивала. Через минуту они втроем вышли из главной конторы и направились к экспериментальному цеху. На улице было холодно. Утром были первые заморозки. Как на грех, Бабат забыл в кабинете Соколовой пальто. Ему стало холодно, нервная дрожь сотрясала его тело.

Валя заметила это и предложила новому знакомому свою куртку. Бабат начал было отказываться, но потом согласился и накинул на плечи мягкую, подбитую мехом, кожанку. Так, в молчании, думая каждый о своем, дошли они до контрольной будки экспериментального цеха. Здесь надо было показать пропуска.

— Товарищ Соколова, — сказал высокий красноармеец, не отворяя дверь в цех, — вас ждет телефонная трубка.

И действительно, телефонная трубка была снята с рычага и лежала рядом с аппаратом. Соколова подняла ее, послушала, и что-то похожее на легкую тень пробежало по ее Лицу. Положила трубку на место и обратилась к Бабату.

— Андрей Васильевич, я попрошу тебя на несколько минут вернуться. Ты мне должен помочь разрешить один важный вопрос.

— Пожалуйста, — с готовностью ответил заинтересованный Бабат, сбрасывая с плеч Валину куртку.

— Вы скоро придете? — спросила Валя.

— Да, через несколько минут. Готовьте все к полету.

Они расстались. Валя подошла к крейсеру как единственный полноправный его хозяин. Второй пилот и механик, который должен был лететь вместо штурмана, уже давно были здесь. Крайнев в синем рабочем комбинезоне проверял двигатели. Несколько инженеров возились около управления.

Валя не спеша тоже все проверила. Она хорошо знала, что такое высотный полет.

Здесь, возле крейсера, не было праздных людей. Все работали, и поэтому никто не обратил внимания на то, что с Верой Михайловной на площадку пришел следователь Каратов. Инженера Бабата с ними не было.

Лицо Веры Михайловны было напряженнее обычного, Каратов тоже казался озабоченным. Только они вдвоем ничем не были заняты, стояли в отдалении, наблюдая за работой.

Когда все было закончено, Валя надела кожанку, тщательно застегнула все пуговицы и открыла дверцу кабины. Неожиданно Каратов обратился к Соколовой:

— Он не подходил к крейсеру?

— Нет, нас вернули от контрольной будки.

— Тем лучше.

Валя села в кабину. Винт, как бы нехотя, повернулся один раз и сразу исчез, расплылся в кружении. Ровный гул наполнил площадку. Из-под колес крейсера приняли колодки. Валя дала газ, и машина тронулась.

Из экспериментального цеха внимательно следили за тем, как крейсер, медленно разворачиваясь, набирал скорость и, наконец, оторвался от земли.

Валя впервые посмотрела на стрелку альтиметра на высоте шести тысяч метров. В открытом самолете на такой высоте уже дает себя знать разреженный воздух — начинает стучать в висках, ломить в затылке. Но в герметически закрытой кабине крейсера компрессоры поддерживали нормальное давление, и ни Валя, ни ее спутники не чувствовали высоты.

Сквозь стекло кабины Валя время от времени смотрела на землю, стараясь делать круги над аэродромом и не очень отдаляться от завода. С высоты земля напоминала раскрашенную в блеклые осенние тона карту, масштаб которой с каждым кругом все уменьшался.