Звёздные крылья - Вадим Собко

На вышку выходили еще девушки и юноши, они демонстрировали свое высокое мастерство, совершенное умение владеть телом, но перед глазами Крайнева стояла только одна картина: Валя, освещенная мощными лучами света.

Через полчаса, выходя рядом с Валенсом в вестибюль, он увидел Валю. Она поднялась с дивана и пошла к ним навстречу, приветливая и радостная.

— Я очень неудачно выступала сегодня, — говорила Валя. — Вы, Крайнев, так неожиданно окликнули меня, что я растерялась и чуть не упала с вышки.

Сели в машину вместе. После недолгого молчания Крайнев сказал:

— Должен поздравить вас, Валя! Сегодняшним приказом директора вы назначены испытывать крейсер.

Валя молчала. Она просто не в состоянии была произнести ни одного слова.

— За это я должна благодарить вас? — В ее сдержанном вопросе Юрий почувствовал бурную радость.

— Нет, Адама Александровича.

Валенс промолчал, пряча улыбку.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Крейсер стоял на широкой бетонной площадке возле экспериментального цеха. Это была блестящая серебряная машина — моноплан с низко поставленным крылом. Металлические винты находились на обычном месте. Мощные моторы должны были приводить их в движение. Они могли работать на большой высоте.

Кабина крейсера была рассчитана на трех человек: двух пилотов и штурмана — и закрывалась герметически. Компрессоры и кислородный аппарат обеспечивали в кабине нормальное давление и состав воздуха.

Почти все было готово для первых испытаний. За последние дни Марина отходила от крейсера только для того, чтобы немного поспать. Скоро должны приехать Крайнев и инженеры из института, тогда начнутся испытания. Марина волновалась. Давно уже забыла она о прогулках в степь. Почти не приходилось ей видеться с Берг — к крейсеру допускали немногих. Конструктору Берг вообще нечего было делать в экспериментальном цехе, только иногда встречались они в главной конторе, да и то разговаривали очень мало. К тому же Берг не проявляла теперь никакого интереса ни к крейсеру, ни к Марине.

Но вот все работы были окончены, и Соколова сообщила Валенсу и Крайневу, что испытания можно начинать.

В этот день Андрей Васильевич Бабат работал допоздна. За последнее время у него накопилось много неотложных дел.

Немало времени прошло с той поры, как Бабат в последний раз видел Веру Михайловну.

Вошла секретарша, положила перед Бабатом записку и остановилась у стола, ожидая ответа. Бабат перечитал записку несколько раз, помолчал, пожевал губами и сказал:

— Пусть войдет.

Секретарша молча вышла. Записка осталась на столе. На ней неровным почерком было написано: «У меня к вам важное дело. Гомон».

Инженер спокойно ждал, пока пришел Гомон, встретил его приветливо, но в каждом движении, в каждом слове чувствовалось тревожное беспокойство.

Гомон сел в кресло и долго не начинал разговора. Бабат заговорил первый:

— Вы давно приехали… Гомон?

— Нет, недавно.

Разговор оборвался. Инженер еще раз перечитал записку и, запинаясь, спросил:

— Какие дела привели вас ко мне?

— А что, не хотелось бы меня видеть?

— Откровенно говоря, никакого удовольствия от нашей встречи я не получаю.

— Вам придется потерпеть, — насмешливо улыбнулся Гомон, — Я думаю, что мы договоримся довольно быстро. Дело короткое — что вы знаете о крейсере Юрия Крайнева?

— О крейсере Крайнева? — переспросил Бабат, — О крейсере Крайнева я не знаю ничего, кроме того, что он закончен. Эта работа уже давно отошла от меня, ею руководит сам Крайнев.

— Вам не доверяют?

— Не доверяют? Нет, не думаю. Просто с некоторых пор объем моей работы несколько уменьшился. Я сам просил об этом,

Бабат, пред чувств у я опасность, настороженно смотрел на гостя.

— Внимательно слушайте меня, Бабат, и постарайтесь все запомнить, — сухо сказал Гомон. — Мне нужно раздобыть чертежи крейсера или сделать так, чтобы на испытаниях он разбился. Я буду с вами откровенен: за первое дают миллион, за второе — двести тысяч. И в том, и в другом случае гарантирован выезд за границу. Осуществить это дело я поручаю вам.

Бабат слушал молча. Он был готов к такому разговору. Нечто подобное ждал: но то, что предлагал Гомон, превосходило всякие ожидания.

— Я не сделаю этого, — тихо сказал Бабат. — Я не сделаю этого, чем бы вы мне ни угрожали.

Голос его вдруг сорвался со спокойного тона. Гомон не обратил на это никакого внимания.

— Вы ничуть не изменились со времени нашей последней деловой встречи, — снисходительно сказал он. — Всегда в вашем сердце играют благородные чувства. Правда, вы умеете их преодолевать. Это делает вам честь. Вот и сейчас, я вижу, у вас на языке вертятся слова о том, что вы сейчас позвоните в НКВД и разоблачите меня. Не тратьте понапрасну энергии. Я уже пуганый. К тому же вам не к лицу роль честного патриота.

Бабат сидел бледный как стена. Гомон продолжал:

— Чтобы раз и навсегда успокоить вас и остановить фонтан ваших благородных чувств, я позволю себе небольшое историческое отступление. В двадцать первом году мы с вами вместе подписывали документ о поддержке Троцкого. Правда, мы его не подали и потому вы остались непорочным партийцем, но заявление у меня сохранилось, и вы об этом хорошо знаете. А может, вы припомните, как от заявлений перешли к действиям? А может, вы вспомните, кто в двадцать шестом году организовал обрыв клети на шахте «Мария»? Или пожар на строительстве двадцать шесть в тридцатом году? Бросьте прикидываться, Бабат! Я беспокою вас раз в пять лет. Этот раз уже последний. Перспектив у нас с вами больше нет. Мы оказались в одиночестве. Опираться не на кого. Пора смываться. Центр разгромлен окончательно. Бежать без денег бессмысленно. Вы и сами это понимаете. Доставайте чертежи или уничтожайте крейсер. О деньгах и документах не беспокойтесь, все будет сделано чисто и точно. Всего хорошего.

Гомон поднялся, насмешливо поклонился и вышел из комнаты.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Валя ходила вокруг крейсера, как очарованная. В первую минуту она даже не решилась открыть дверцы кабины и заглянуть вовнутрь. Крейсер превзошел все ее ожидания.

Потом она принялась основательно знакомиться с машиной. В принципе здесь были уже давно известные ей вещи, но было и много нового. Увлекшись машиной, Валя не заметила, как возле крейсера появились Крайнев и Соколова. До этого Валя уже успела познакомиться с директором завода. Между ними сразу же установились дружеские отношения.