Подземелье - Ваня Мордорский

начали карабкаться по небольшим выступам в стене, которые вели к нишам, где сидели выполнявшие свою монотонную работу гоблины.

Они очень неодобрительно посмотрели на всю их компанию. Каркх сразу же примирительно поднял руки, увидев неодобрительный, а скорее даже откровенно злой взгляд тройки гоблинят.

— Сегодня мы не работать, — поспешил он успокоить их, — мы пришли просто посмотреть.

Видимо, планы у него поменялись сейчас, потому что Зур’даха он звал именно для того, чтобы он посмотрел как они будут работать.

Зато, сказанная Дракхом фраза тут же сняла повисшее в воздухе напряжение.

Вчетвером они уселись в относительно свободное место.

Видно, — подумал Зур’дах, — они частенько судя приходят.

Изгои очень уверенно расположились на краю выступа, болтая в воздухе ножками и склонив головы друг другу на плечи.

Наблюдать за неторопливо переваливающимся внизу сотнями личинок, от маленьких до больших, было очень успокаивающе.

Иногда надсмотрщик очень сильно тыкал своей длинной двухметровой палкой в слизня, который мог задавить своего младшего сородича, заставляя того менять маршрут. В остальном все происходило спокойно, плавно, не спеша. Было что-то невероятно тягучее и умиротворяющее в здешней атмосфере. Такого в родной пещере Зур’дах не припоминал. Там все куда-то вечно спешили, куда-то бежали, кого-то били, на кого-то орали. Жизнь там кипела. Тут же…было спокойствие…слизней.

Дети продолжали монотонно болтать ножками в воздухе, сидя на краю выступа. Возле них тоже лежали две палки-шеста, и в дополнение немного уже подсохшие кучки корма, который можно было бросать вниз, предварительно скатывая его в удобные комки, которыми можно запускать прямо в пасть твари или просто кинуть рядом.

— А как их… — начал вопрос Зур’дах, — отлавливают? Такую тушу попробуй достань.

— Скоро увидишь, — ответил ему Дракх, опередив остальных.

Дети закивали.

Некоторое время все продолжалось по-прежнему: слизней кормили, отталкивали шестами друг от друга, особо агрессивных даже огревали по голове. Но наконец, через полчаса болтания ногами, Зур’дах увидел как происходит погрузка слизня.

Десяток взрослых гоблинов с крепкими, надежными крюками-шестами выбирали созревшего слизня, обычно самого крупного, и волокли к краю пещеры, попутно расталкивая всех других. После этого, слизня заталкивали на подставку, к которой тот крепился мощными кожаными ремнями. Слизень пару раз пытался вырваться, дергался, истошно визжал, — но кожаные ремни держали крепко и неумолимо.

Тащил эту тушу небольшой, но очень сильный ящер.

Увидев эту сцену, Зур’даху захотелось и самому потыкать слизней.

Он попытался поднять лежащую рядом палку-шест. Но он смог его только приподнять. Шест оказался слишком тяжел для него.

Вот почему ими пользуются только взрослые, — понял он, — дети даже сдвинуть шест не смогут.

Еще пару раз он сам тоже за компанию бросал корм, но довольно скоро это занятие ему надоело.

— Пошли, — слез Дракх, — покажу где их выращивают.

Зур’дах осторожно слез. Остальные дети пошли за ним. Небольшой тоннель-отросток довольно скоро привел их в другую пещеру. Размерами она оказалась меньше предыдущей, зато в десятки раз влажнее. Весь пол ее был плотно удобрен навозом и другими питательными веществами.

На полу, в квадратах, отделенных друг от друга линиями из камней, ползали эти самые слизни.

— Вот с таких крохотных их выращивают. — показал Дракх.

Личинки слизней были размером с палец, то есть совсем крохотные. В разных квадратах располагались слизни разных размеров. Самые большие размеры в этой пещере были с ногу взрослого гоблина.

— От самого маленького, до вот такого, а потом вбрасывают к взрослеющим. — объяснил Дракх.

Зур’дах кивнул. Это все было любопытно, но не более. Рисовать ему было гораздо интереснее, чем наблюдать за монотонной жизнью слизней.

После этого дети-изгои отвели его к себе. Собственно для того, чтобы угостить. Дать попробовать слизня на вкус.

Зур’дах в тот вечер горько пожалел, что поддался на их уговоры и все же съел изрядный кусок. От болей в животе той ночью он еще долго не мог уснуть.

* * *

В следующий день Зур’дах перебирал жуков — это стало для него привычным занятием. Попутно он их стал зарисовывать, что помогало запоминанию.

Теперь он ориентировался в корзинках Дамара, и уже отлично знал, какие жуки ядовитые, а какие нет, и мог без опаски брать их.

Этому тоже Драмар его научил, брать разных жуком нужно было по-разному. К каждому требовался свой подход и обращение, и постепенно большую часть из сказанного стариком Зур’дах запомнил, и уже мог применять на практике. Каких-то жуков нужно было брать резко, доводя до испуга, других наоборот, пугать нельзя было ни в коем случае, брать осторожно, деликатно, почти нежно. Кроме этого, некоторых жуков он уже мог отличать по жужжанию.

Старик говорил, что нужно уметь отличать звук ползания одного, от другого. Сначала Зур’дах даже не верил, что это возможно, но старик легко продемонстрировал ему это.

Разобравшись с жуками, Зур’дах пошел рисовать. Приличных запасов камней, подходящих для рисования, он набрал заранее, в одной из пещер, где порода осыпалась мелкими камешками. Выбрав камешек он начал.

Порисовал прямые линии. Потом изогнутые. Гоблиненок уже понял, что руки должны хорошо слушаться, иначе линия может вильнуть в самый неподходящий момент, и придется все исправлять, поэтому он тренировался на абстрактном. Круг, линия, извилистая линия, и так далее. Пытался он и повторить ту схему, которая являлась ему перед глазами, и которая расчерчивала пространство перед ним на равные промежутки. Это было самым сложным для него — изобразить симметричные линии.

После таких вот, казалось бы бессмысленных занятий, — рисовалось лучше. Рука расслаблялась в нужные моменты, а голова словно очищалась от лишних мыслей, сосредотачивая все внимание исключительно на выводимой рукой линии..

Зур’дах не сразу заметил как вокруг собралась привычная четверка — трое мальчишек и Кая. Теперь, когда вокруг никаких опасностей не было, он не шарахался от каждого шороха и постороннего звука.

Кая вновь упросила, чтобы он нарисовал ее первой. Отказать ей он, конечно же не мог.

С каждым разом ее изображение получалось все лучше и лучше,