Гаран вечный: Кристалл с грифоном. Год единорога. Гаран вечный - Андрэ Нортон

Мои братья по отряду боятся тебя, потому что тобой нельзя управлять как другими. Они воздействуют на тебя с помощью колдовства, Джиллан, потому что только так они могут избавиться от тебя.

— И если ты…

Он снова читал мои мысли.

— Если я убью тебя, как они рассчитывали? Им всё равно, узнаю я правду или нет. Они ничуть не боятся меня, и если бы я сделал что-нибудь с собой из-за этого вынужденного убийства, это было бы для них облегчением. Они всё хорошо продумали.

— Но ты не убил меня.

Лицо его помрачнело.

— Посмотри на свою руку, Джиллан. Нет, я тебя не убил, но я тебя ослабил, и это тоже выгодно им. Время — наш враг, Джиллан; чем дольше вы будете разделены, тем сильнее ты ослабеешь, и, может быть, объединяться вам будет уже слишком поздно. Будет лучше, если ты узнаешь правду.

— Я думаю, что ты можешь больше, чем думаешь о себе, — мужественно произнесла я. — Иначе почему ты не выполнил возложенного на тебя задания? Колдовство — могущественная сила, и с ней так просто не справиться.

Херрел посмотрел на меня.

— Не думай обо мне так хорошо, Джиллан. Я благодарю высшие силы зато, что я так вовремя очнулся от околдовавших меня сил. Или это ты меня разбудила, потому что твой голос донесся до меня в бесконечную тьму, в которую меня загнали… Если ты сможешь ехать, то мы должны немедленно отправиться в путь. Мы должны догнать отряд.

Он помог мне встать и укрыл меня — не моей тяжелой меховой накидкой, а своим плащом. Потом он взял меня на руки и понес по склону холма к дороге. Лунный свет угас, рассвет был уже недалеко. Херрел свистнул, и его конь подошел к нам. Херрел усадил меня в седло, а сам сел позади меня. Его жеребец, казалось, и не заметил двойного груза.

Пока мы ехали, мне было хорошо и удобно в руках Херрела.

— Я не понимаю, почему Хальзе так домогается меня, — сказала я. — Только ли это уязвленное самолюбие и досада от того, что ты получил невесту, а он нет?

— Так было вначале, — ответил он. — А потом он делал это из-за того, что ты не такая, как остальные. Это была единственная возможность привязать тебя к нам, и ты стала жертвой того, что они с тобой сделали.

— Последняя возможность?

— Той ночью, когда ты отвергла меня. Ты не отдалась мне, и все наши заклинания оказались бессильными.

Я была рада, что он сидел позади меня и не мог видеть моего смущения.

— Ты тогда назвал меня колдуньей, — сказала я после долгого молчания. — Ты сказал так, потому что рассердился?

— Рассердился? Какое право я имел сердиться на тебя? Я назвал тебя так потому, что ты и есть колдунья. И поэтому тебе не оставалось ничего другого, как только отвергнуть меня.

— Колдунья, — повторила я задумчиво. — Но я изучала только искусство врачевания, а это не колдовство. Если бы я была той, что ты сказал, я никогда бы не жила в монастыре. Меня выгнали бы оттуда через час после моего прибытия.

— Колдовство — это не так плохо, как думают люди Халлака. В тебе другая кровь. Она должна дать тебе не только умение пользоваться своими силами, но и власть над ветром и водой, землей и огнем — это твое естественное дарование, и никто не может тебя этому обучить. В старые времена Арзен не был закрыт от остального мира, и мы знали о других народах по ту сторону моря, для которых, как и для тебя, колдовство — неотъемлемая часть жизни. Есть страна, в которой живут колдуньи. И пока мы странствовали по степям, мы много слышали об этой стране. Эта страна тоже находится на закате своего существования, потому что она так же стара, как и Арзен. Но в Эсткарпе все еще есть колдуньи, и Ализон ведет с ними войну.

— И ты думаешь, что во мне течет кровь этих колдуний?

— Да. Ты не изучала искусства колдовства, но у тебя есть Сила. И еще одно. Если колдунья отдает свое тело мужчине, она теряет свои колдовские способности.

— Но если они не делают этого, как же существует их народ?

— Говорят, что они вымирают. Но это тоже не совсем так. Время от времени колдуньи выбирают тех, кто готов принести себя в жертву. И потом, не все женщины в этой стране — колдуньи, и у них, простых женщин, рождаются дочери с такими способностями. И каждой, кто обладает Силой, нелегко отказаться от неё.

— Я не знала об этом. Я не настоящая колдунья.

— Если в тебе есть способности, они сами направят тебя на правильный путь.

— А другая Джиллан?

— Джиллан, которую они попытались создать — не колдунья. Они не решились идти на такой риск.

Слова Херрела падали в мою опустошенную душу.

— Херрел… когда я на мгновение вернулась к другой Джиллан там, в палатке, и звала тебя… ты меня узнал?

— Да, я тебя узнал, и понял, что произошло.

— Они уволокли тебя прочь, и тогда Хальзе прогнал меня от нее.

— Да.

— Если бы они не послали тебя, ты пошел бы, чтобы отыскать меня?

— Я пошел по их приказу, — он отклонил мой вопрос.

И внезапно я поняла.

— Ты пошел, потому что они использовали твое желание найти меня, поэтому они смогли и заколдовать тебя. Если бы между нами не было никакой связи, они, может быть, не смогли бы тебя послать… — я услышала позади себя участившееся дыхание. — И потому, что ты все время думал обо мне, Херрел, ты смог разрушить это колдовство. Не забывай этого! Я никогда не слышала о человеке, который мог сопротивляться наложенным на него чарам, — я положила ладонь на руку, которой он держал поводья. — Слишком долго ты не хотел согласиться. Благодари меня за то, что я взяла твою накидку в то время, как другие смеялись, когда ты клал ее. До сих пор нам удавалось разрушить все их козни. И ты не отказался от борьбы, иначе ты не стал бы догонять отряд. — Я замолчала, но когда он ничего не ответил, я продолжила. — Я видела тебя таким, каким и должна была видеть околдованная невеста; я видела тебя как Всадника-Оборотня и как зверя. Может быть, есть и другие Херрелы, которых я не знаю, но все они настоящие, потому что у правды множество лиц. Но я выбрала тебя, и я не раскаиваюсь в своем выборе.

Он долго молчал, только его руки крепко обнимали меня. Вокруг нас разгорался серый рассвет, и жеребец ровной рысью нёс нас к цели.

— Ты все еще живешь надеждой, — наконец тихо произнес Херрел. — В конце концов, все мы живем надеждой, а это самая неверная вещь на свете. Джиллан, худшее впереди. Колдовство разрушено, но они не сложили оружия, Джиллан. И нам придется пойти за ними. И чтобы что-то сделать, нам придется выступить против Всадников.

— Они встретят нас в обличье зверей?

— Тебя они могут встретить в обличье зверей, но меня нет. Мы должны потребовать от них соблюдения устава отряда — если я ещё могу чего-то потребовать. Я могу потребовать у Хальзе удовлетворения мечом за то, что он взял себе другую Джиллан. И, предъявив им тебя, я смогу этого добиться.