'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

или нет. Черное или белое. За таким человеком легко следовать. Мудро ли это – совсем другой вопрос.

– Спасибо, дорогой кузен, – сказала я. – А знаешь, ведь теперь, когда Джихан и Бетиль похоронены, ты мне как брат.

Слова вышли такими сладкими, что хотелось сплюнуть их на пыльный пол.

Он наклонился ближе, заглянул мне в глаза и сказал:

– Ты мне не сестра.

Вот так. Хотелось бы мне сказать, что его холодность меня не беспокоила, но увы, это не так. С самого детства он приводил меня в ужас, убивая животных без всякой причины, причем самыми невообразимыми способами. Хотелось бы мне верить, что мы наладим взаимоотношения, как наладили с Пашангом.

Но правда в том, что однажды мне придется убить Гокберка, иначе он убьет меня. В этом я не сомневалась. Пашанг обещал сам это сделать, очень аккуратно, но я попросила его подождать. Не время сейчас силгизам и йотридам убивать друг друга, пока в Аланье остается Селук, называющий себя шахом.

7

Кева

Птицы еще не начали утреннюю песнь, как в дверь постучали. Не дожидаясь, пока я проснусь и дам разрешение войти, в комнату шагнул мужчина с серебряной лампой в руках. Аромат мирры, которой он обмазался с ног до головы, обжигал ноздри.

Почему он в кольчуге? И на лысой голове нет тюрбана. Несмотря на аккуратную каштановую бородку, он напоминал иссушенный зимой кипарис.

– Великий визирь. – Я сел на постели. – По-моему, ты полысел.

– От болиголова такое бывает. А с внутренностями дела еще хуже.

– Кто теперь может хотеть тебя отравить?

– Солнце, луна и все, что между ними. – Эбра указал на себя большими пальцами. – И все же вот он я, по-прежнему великий визирь блистательного Сирма.

– И по-прежнему скромный.

– Ха! Мы оба начали жизнь рабами. Никакой родословной. Ничто не могло возвысить нас, кроме собственных достоинств. Пусть скромничают те, кто родился на троне.

– Шейхи сказали бы, что гордыня более ядовита, чем болиголов, великий визирь.

– Тогда пусть гордыня и утянет меня на глубину. На другое я не согласен, маг. Через пять минут будь у своей двери, одетый.

Я повиновался, и он повел меня в лестничный колодец дворца. Мы спустились на один этаж в помещение, до прихода крестейцев служившее столовой. Там мы с Джаузом, механиком из Шелковых земель, пережили атаку экскувиторов Иосиаса.

Теперь оно превратилось в мастерскую. Мужчины в одеждах аланийских Философов, в высоких фетровых шляпах и царственно-синих халатах, переходили от стола к столу с какими-то жидкостями и растворами. Помещение наполнял холодный туман, такой же ледяной и удушливый, как Лабиринт.

– Что это такое, Эбра?

– Здесь мы изучаем кое-что важное.

– И что же?

Он указал на полку, на которой лежали груды черных кристаллов.

– Из чего состоит ангел.

Этот кристалл был телом Архангела, появившегося над Костаной. Лунара призвала его, соединив звезды. Стоя среди битого стекла во чреве Лабиринта, она держала меня за руку, но через несколько минут я заколол ее, а Архангел взорвался.

Нечто похожее произошло и с Маротом, но его куски растаяли.

– Вы собрали его осколки. И сколько их?

– Слишком много, не сосчитать. Но их еще больше. Нищие становились королями, продавая найденное на аукционе. Этосиане родных детей продадут, чтобы заполучить кусочек не больше пальца величиной. Поэтому мы назначили смертную казнь за продажу или владение даже маленьким осколком. Так мы вернули все, что смогли.

– Для чего? Зачем вам труп ангела?

Эбра просиял.

– Ты же был кузнецом. Скажи, в чем преимущество огнестрельного оружия в бою?

– Оно пробивает доспехи.

– Но только не этот ангельский металл. Пуля для него все равно что укус комара для стены. Даже тонкого слоя достаточно, чтобы остановить пулю, выпущенную из аркебузы на расстоянии одного шага.

Я поскреб бороду, не в силах поверить.

– И это еще не самое приятное, – продолжил Эбра. – Сабля, выкованная из этого ангельского металла, прорубает вольфрам, будто даже не замечая его. А пуля, сделанная из этого металла, пробила все стены на своем пути и остановилась, только когда потеряла скорость.

Значение всего этого невозможно переоценить, но я хотел убедиться сам.

– Мне потребуется демонстрация.

Эбра вручил мне самый обычный шамшир – ничего вычурного, но вполне надежное оружие – и указал на черный щит, который держал манекен. Я никогда не видел ничего настолько темного… словно смотрел в ненасытную бездну или окно в другой мир, погруженный в самую глубокую ночь.

– Не размахивай слишком сильно, – предупредил он. – Можешь пораниться.

Я ударил по черному щиту. От удара мой клинок треснул и разлетелся на куски, как глыба льда, по которой стукнули молотком, и осколки посыпались на ледяной каменный пол.

Эбра снова просиял.

– Показать, что он делает с пулей?

Наверное, кому-то другому потребовалась бы тысяча демонстраций, чтобы поверить, что это не фокус. Но я узнал этот металл. В Лабиринте я сражался с человеком, который владел им. Своими металлическими пальцами Михей мог отмахиваться от пуль, словно от мух.

– Нет… Этот материал не из нашего мира. – Я бросил рукоять шамшира на пол, и она зазвенела. – Но если его нельзя сломать, как вы придаете ему нужную форму?

– Что-то вроде холодной формовки.

– Никогда о таком не слышал.

Эбра наклонился к моему уху.

– У Философов свои секреты. Они не расскажут, даже если пригрозить сварить их в кипятке. Проще выпытать что-нибудь у мертвеца.

Работавшие вокруг Философы не обращали на меня никакого внимания, полностью сосредоточившись на своих задачах и неизвестных мне инструментах. Это совсем не походило на кузнечное дело, которое я знал.

– И что ты собираешься делать с этим открытием? Зачем показал мне?

– Ты считаешь, что твои проблемы решит армия. Лошади, аркебузы и кровожадные воины. Но я полагаю, это прекрасный шанс испытать то, что мы создали.

Эбра не славился щедростью. Я скрестил руки на груди и насторожился.

– Почему бы не испытать это против мятежных янычар в Тагкалае?

– Потому что я не хочу отдавать такое сокровище никому из старых вояк, Кева. Я готов отдать его только тебе, одну саблю и одни доспехи.

Люди вроде Эбры никогда ничего не делали по дружбе, вроде той, что связывала меня со многими янычарами, ныне покойными. Чего же он на самом деле пытался добиться?

– Мы с тобой никогда не были друзьями, Эбра. Так чем вызван этот приступ щедрости?

Он хмыкнул. Я даже обрадовался, услышав столь знакомый звук из его уст.

– Думаешь, я стал великим визирем, заводя постоянных друзей и врагов? Ты маг с тремя масками. Прими дар и