'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

примет горькую пилюлю, – сказал я. – Если вы пошлете достойную армию и мы снова возьмем Кандбаджар, надеюсь, до того как в пустыне пойдет снег, ваше имя зазвенит в храмах Зелтурии. Вас будут помнить не только как шаха, отвоевавшего Костану у неверных, но и как того, кто защитил веру от ереси и был заслуженно вознагражден самым святым городом на земле.

Несмотря на легкую улыбку, Мурад проворчал:

– Этот Таки кое-чему научил тебя, Кева. Должен признать, ты дергаешь нужные струны, словно музыкант. А может, правильнее сказать, кукловод. – Мурад сжал мое плечо. – Я подумаю над этим. А пока идите, найдите себе комнаты и насладитесь моим гостеприимством. Ах да, и ждите, что Эбра постучится к вам.

Эбра… в последнюю нашу встречу я ударил его по лицу. С тех пор мой гнев иссяк. По правде говоря, я оценил, насколько спокойным, холодным и расчетливым визирь был после падения Костаны – в отличие от меня самого.

Я возлежал на шелковых простынях, когда в дверь тихонько постучали.

– Можно войти? – спросила Рухи.

– Конечно.

Когда она вошла, я сел.

– Твоя комната не хуже моей? – спросил я.

Она огляделась.

– Я бы сказала, даже лучше.

Я жестом пригласил ее сесть на расшитую блестками подушку рядом с моей кроватью.

– Я как раз хотел заказать кофе. Сирмяне варят очень горький. Я мог бы попросить добавить немного кардамона.

– Я после него не усну. Тело и так уже не понимает, утро сейчас или ночь.

– Тогда чаю?

– Почему бы и нет.

Я встал и крикнул в коридор, чтобы пришел слуга. К нам поспешил евнух в бархатном халате.

– Чайник вашего лучшего чая, – сказал я.

Евнух ушел, а мы сели на подушки возле стеклянного столика.

– Я должна извиниться, что застала тебя врасплох с той идеей, – сказала Рухи, разматывая покрывало. Ее густые кудрявые волосы рассыпались по плечам.

– Да я барахтался и почти утонул. Мурад жестко торгуется. Так что ты молодец, что смогла найти именно то, чего он хотел.

– Он и должен быть жестким, верно? Он отвечает за всех людей в этом царстве и потому не может отдать что-то нам, не получив что-то для них.

– И для себя. Не стоит сбрасывать со счетов тщеславие правителей. Скорее всего, его увлекла мысль о том, что его имя будут поминать на проповеди в самом святом городе земли.

– Ну конечно. И это тоже.

Я хмыкнул и раздраженно постучал по стеклу.

– Как так получилось, что ты это увидела, а я нет? Как получилось, что ты знала, что посулить человеку, с которым я знаком всю жизнь, хотя видела его впервые?

– Ветер озарения, Кева. Только так я могу это объяснить.

Ветер. Как это странно. А еще более странной казалась руна, спускавшаяся по шее Рухи под ворот кафтана. Она напоминала колышущиеся щупальца того ангела, которого мне, к несчастью, пришлось увидеть в море.

Рухи заметила мой взгляд и прикрыла руну рукой.

– Прости. – Я издал болезненный вздох. Не нужно было так таращиться на нее и напоминать о том, что сделал Эше.

– Она спускается туда, куда ты подумал. До самого…

– Тебе необязательно…

– Она заставила меня увидеть сон наяву. Мне снились те существа, выходящие из облака. У них были извивающиеся конечности, из которых росли цветы. Потом лепестки цветов посыпались на меня. Коснувшись кожи, они превратились в червей и стали вгрызаться в меня. И тогда я сама превратилась в одно из этих существ.

Объятый ужасом, я закрыл лицо руками. Как Эше мог сотворить такое зло? Все из-за того, что Рухи дружила с моей женой? С Ашери?

Теперь я никак не мог перестать смотреть на кровавую руну на ее левой щеке. На мой взгляд, она напоминала человека в плаще, держащего в руках карты.

– То, что Эше сделал с тобой, ужасно. Он был так невероятно жесток. И не прав.

– Не прав?

– Он верил, что ты что-то скрываешь. Что служишь злу. Но ты этого не делала. Теперь я это понимаю.

– Только теперь? То есть… ты сомневался во мне?

– У меня были определенные сомнения, потому что… – Я прерывисто вздохнул. – Рухи… Ты должна кое-что знать. Настоящую причину, по которой я хотел провести с тобой время.

– Я даже не почувствовала, что ты что-то скрываешь.

Может, все потому, что я в некотором смысле скрывал это и от себя самого.

– Когда-то ты дружила с моей женой.

– С твоей женой?

– Ашери была моей женой.

На лице Рухи отразилось даже не потрясение. Это было больше похоже на предательство. На… ужас.

– Но ты убил ее.

– Да, убил. Я убил собственную жену.

Она смотрела на меня с открытым ртом.

– Ты была ее подругой, – продолжил я. – И поэтому я хочу знать… Какой она была?

– Что ты имеешь в виду?

– Была ли она достойным человеком?

Рухи кивнула.

– Не могу этого отрицать.

– Она когда-нибудь рассказывала, почему покинула меня?

– Нет, но она говорила, как сильно скучает по мужу и семье.

Услышав эти слова, я заплакал.

– Я не понимаю, почему она стала той, кем стала, – сказал я, не пряча слез. – Не понимаю.

Рухи взяла меня за руку, и это поразило меня. Ее пальцы были жесткими, как у Сади. Как у Лунары.

– Я тоже, – сказала она. – В какой-то момент я поняла, что причины нет.

– Люди не обращаются во зло просто так. Должна быть какая-то причина, заставившая ее склониться перед Хаввой. И все время я хотел это узнать. Но в моем представлении о ней зияет дыра. В воображаемой истории ее жизни. Ее прошлое не связано с будущим.

– Что я могу тебе сказать? – В глазах Рухи тоже блестели слезы. – Нет никакой причины. Просто нет. Даже когда мы встретились в Зелтурии, она была достойным человеком. Таким же, как ты. Я не могу представить, почему она обратилась к Спящей и Кровавой звезде.

– Если это правда, то любой из нас может обратиться. Никто не защищен от тьмы внутри нас самих.

Разве я сам чуть было не склонился перед Хаввой? Разве не был близок к тому, чтобы принять предложение Лунары там, в Лабиринте, если бы это означало, что она вернет Сади?

– В этом и заключается испытание. – Рухи сжала мою руку. – Некоторые из нас не проходят его. Некоторые сбиваются с пути и падают в яму. Посмотри на Сиру…

– Сира и Лунара – не одно и то же. В Сире всегда жило зло. Но клянусь, Лунара была доброй и чистой. Когда мы были вместе, я не знал никого лучше.

– Как ты можешь