Тремор - Каролина Эванс

не в обиде с Дениской. Он говорил, ты теперь рок-звезда, а мы с Алей, как обычно, живем своей жизнью и даже не в курсе, что в мире творится.

— Да, Кирюш, расскажи хоть, как тебе там, в Америке? Привык к местным людям, не скучаешь по дому?

Ее участливый взгляд проломил в нем все страхи. Пока толпа ждала Дена, он отвечал на все вопросы о Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, жизни знакомых звезд и ненавистном менталитете американских граждан. Казалось, вот сейчас он встретился со своими настоящими родителями. Вот сейчас он говорит со своей семьей, что действительно беспокоится о нем. До самого приезда Дена они не отходили от него. Лишь потом их внимание полностью перенеслось на сына.

Кирилл с грустной улыбкой смотрел на их объятия. Но не с досадой или болью, нет. В тот миг он лишь осознал для себя окончательно, что родители или любят тебя, или нет. И ни одно достижение не может изменить этого. Большинству в этой лотерее везет, но не всем. Так бывает, и нужно просто принять это. Найти любовь в себе, создать уют на сердце. Пусть, если не семья, то Вселенная освещает его своим светом.

Всю церемонии он не мог оторвать глаз от Алисы и Дена. Даже любопытные взгляды в сторону Кирилла не могли отвлечь его внимание от их сияющих лиц, от трепета в каждом их взаимодействии. Белоснежные складки платья, его легкая ткань вновь и вновь представлялась ему на Тане. На ее хрупких плечиках, у выглядывающей из-под кудрей шеи. Весь день ее образ был с ним. Кирилл думал, что в ресторане, под всеобщее веселье и алкоголь, эти бесполезные мысли оставят его. Но нет. Этого не случилось.

Настало время свадебного танца. Рыжие локоны Алисы, ее невинный взгляд безжалостно вскрыли в нем прошлое. Ту осень. Яркие листья под маленькими красными сапожками. Абрикосовый запах волос, их мягкое скольжение по коже. В душе, как тогда, возник жар, тут же заполонив краской щеки. Он вспомнил, как они с Таней мечтали, что будут так же танцевать на глазах людей, так же излучать любовь на десяток метров.

А ведь у него ничего нет. Ничего, что было бы действительно дорого ему. Пока гости заполняли аплодисментами зал, эта правда расчистила перед ним все сомнения.

Весь вечер он не притрагивался к алкоголю, взвешивая все за и против. Веселился со всеми, проходя в голове один и тот же путь, к одному и тому же решению. Так было десятки раз, но на утро Кир точно знал, что делать.

* * *

— Ты с ума сошел?! — орал в трубку отец.

— Ты всю жизнь шел к этому, выхватил шанс. Ты, один из миллионов таких же мечтателей. И теперь ты хочешь все бросить? Ты что, уже совсем обдолбался?

Всей своей выдержкой Кирилл старался не дать дрогнуть губам. Он и сам не знал, почему отчаяние и злость так неистово смешались в его душе, почему хладнокровие так тяжело давалось ему.

— Ты получаешь миллионы долларов ни за что, живя лёгкой разнузданной жизнью, но даже теперь находишь себе проблемы. Думаешь, ты знаешь, что такое настоящие проблемы? Это когда твоей семье нечего есть, когда ты идешь работать за копейки, чтобы не сдохнуть. Когда вокруг умирают ни в чем неповинные люди, и каждый твой выход на улицу может стать последним. Вот так мы жили в 90-ые. И я сделал все возможное, чтобы так не жил ты. Я дал тебе квартиру, машину, возможности получить лучшее образование в университетах, о которых мечтают миллионы детей. Но нет, стать нормальным уважаемым человеком ты не захотел, и думаешь, нам приятно читать каждый божий день новости о том, где и чем ты обдалбываешься по ночам, кого избиваешь в притонах, о том, что наш сын — псих с каким-то там заболеванием. Думаешь, мне приятны сплетни коллег? Стоять и слушать о всяком разврате, о твоих выходках на концертах? Я терпел и ничего не говорил тебе. Радовался, что ты хотя бы живешь в достатке, так, как хотел, и в чем-то даже уважал тебя за упрямство. Теперь ты хочешь все бросить. Без планов на жизнь, на хоть какое-то будущее. Что ты будешь делать дальше? «Клуб 27» — это твоя цель?!

В первый раз он слышал от отца такие интонации в голосе. Такой надрыв в каждом предложении, что вот-вот грозил перейти в крик. На мгновение страх вновь вырвался изнутри, откуда-то из далеких глубин его детства. Он глубоко вздохнул.

— Ты понимаешь, — проговорил Кирилл.

— Что тебе нужен не я. Тебе всегда нужен был успех в моем обличии, нужно гребанное подтверждение твоих высококлассных ген. Тебе плевать, что я думаю, чувствую. Тебе интересно лишь кто я в глазах окружающих, и мне надоело это. Больше я не собираюсь заслуживать твою любовь. Я просто хочу быть счастливым.

Дрожащей рукой он сбросил вызов. Так тяжело ему никогда еще не было.

* * *

— Да щенок ты обдолбанный! У нас контракт с Sony Music, первым, сука, лейблом в мире. Ты вспомни, как я дал тебе шанс, как ты щебетал, что всю жизнь ждал этого. Я, сука, миллионы в тебя вложил! Миллионы! А ты хочешь все бросить?! Ладно, слушай, я понимаю, что у тебя проблемы. Но не бросай ты так сгоряча, не подумав.

— Послушай, — выдохнул Кирилл, собираясь с мыслями. Мне надоело петь про шлюх, наркоту и тачки. Надоело видеть себя в таблоидах. Я и шагу не могу ступить без твоего одобрения. Это только со стороны выглядит классным, а по факту я лишь всеобщая игрушка. Я просто схожу с ума от этого.

Берг тяжело вздохнул. Он долго молчал, словно оценивая серьезность его слов.

— Вот как мы поступим, — наконец сказал он.

— Ищи свою девчонку, а потом позвони мне. Или ладно, я сам позвоню тебе. Отдохни и еще раз обо всем подумай, парень. Мы можем завоевать этот мир, и все, что от тебя требуется — это открывать свой рот и сиять на тусовках. Малыш, сделай это для дяди Берга. Обещай, что обо всем подумаешь.

— Хорошо, — сказал Кирилл.

После разговора он долго сидел у окна, с улыбкой глядя на город. Душа ликовала, а ноги были готовы тронуться в путь. Навстречу к своему счастью.

Глава 10

С полок взирают статуэтки Будды. Его золотистые, каменные фигурки расставлены по всей комнате, и у каждой благостный лик. На них отражается пламя от свеч —