Грехи и грешницы - Сьюзан Одо

— Я? — удивился Барри и, отдернув руку, прищурился. — За что? Что я такого знаю?

— Ты прекрасно знаешь, что ты знаешь, отвратительное дерьмо. Это ведь жена твоего родного брата.

Как ты мог?

— По-моему, ты не понимаешь, о чем говоришь, ты! — с негодованием отрезал Барри. Но тут до него дошло, в чем дело. — Ну а если я и вправду кое-что знаю?

Карен сильно ткнула его в грудь.

— Шутить будешь в другом месте, приятель! На месте Мэнди я вообще отрезала бы его столовым ножом. Так что держи рот на замке, понял?

Барри уставился на нее с изумлением и страхом. Ни дать ни взять — комик поневоле!

— Понял, — наконец с неохотой сказал он. — Но и тебе не помешает последить за собой, учительница. Ты стала слишком болтливой.

В ответ она только засмеялась и пошла прочь. «Вы можете переломать мне все кости, но имен…»

Вздрогнув, Карен быстро направилась туда, где Анна с интересом наблюдала за попытками Саймона разговорить ее молодого официанта.

— Саймон знает, что Джеймс с тобой? — Карен слегка толкнула ее вбок.

— Нет, — не сводя глаз с растерянного Джеймса, ответила Анна и широко улыбнулась. — И я не собираюсь ему об этом говорить… пока. — Она еще раз посмотрела на мужчин. — Ты в курсе, что он гомосексуалист?

Карен коротко улыбнулась;

— Ты-то как догадалась?

— Ты, видимо, забыла, что я работала в Нью-Йорке, — засмеялась Анна.

— И все-таки тебе придется поторопиться с неприятной для Саймона новостью. Вот-вот начнутся поздравительные речи.

— Ах, как это ужасно, тебе не кажется? Они были бы Такой красивой парой…

Подруги посмеялись, и Карен заглянула Анне в глаза:

— Я искренне рада за тебя, Анна. Тебе не помешает немного удачи. А он очень даже ничего.

Анна кивнула:

— Да. И у него хорошие руки.

— Ну? Расскажи! — ухмыльнулась Карен.

— Потом, — отозвалась подруга. — Сейчас мне надо разлучить этих милых пташек.

— Только деликатно, ладно?

Анна легонько коснулась ее руки и двинулась к Джеймсу.

— Постараюсь…

Официантки то и дело сновали между столами и подавали гостям шампанское. Когда Саймон, с улыбкой оглядев зал, приступил к поздравительной речи, все притихли. Рядом с его бокалом лежали листки исписанной бумаги. Он держался раскованно, речь его лилась свободно, а в своем шикарном костюме с иголочки он весьма смахивал на владельца местного Мэнор-хауса, снизошедшего до общения с окрестными крестьянами. И очевидно, прекрасно это сознавал.

— Когда Джо предложил мне стать его шафером, — начал Саймон, — то первое, что пришло мне на ум — сколько?

Раздался сдержанный вежливый смех. Никто ничего толком не понял.

— Ну, — продолжал он, — когда мы договорились, сколько я заплачу Джо за оказанную мне честь, то следующим делом я стал заниматься своей речью и решил, что она должна быть смешной, полной анекдотов и… непристойной.

Раздались одобрительные возгласы. Вверх приветственно поднялись пивные кружки. Улыбался даже Бобби Фуллер. Только Дорин все еще не поднимала глаз, по-прежнему опасаясь самого худшего, да родители Джо с полным равнодушием смотрели на оратора.

— Ну вот, сидел я и размышлял…

Раздался взрыв смеха.

— Да, как я сказал, размышлял {Использованное в оригинале слово ruminate имеет два значения: «размышлять» и «жевать жвачку».} относительно холостяцкой жизни Джо и тут вдруг вспомнил, как один раз мы проводили с ним отпуск в Алгарви…

При упоминании Алгарви Джо в ужасе закрыл лицо руками.

— Боже мой, Саймон, — пробормотал он, — на сегодня мне уже достаточно неприятностей!

Но Саймон, похоже, его не услышал, а если и услышал, то не захотел ради друга поступиться интересным рассказом.

— Видите ли, мы купили путевки в последний момент. Знаете, как это бывает — стараешься взять, что подешевле, и берешь, что дают. Ну, в общем, только приехав в Алгарви, мы узнали, что поселились в отеле, который выходит прямо на нудистский пляж.

В зале раздался хохот.

Саймон удовлетворенно кивнул:

— Я вижу, вы знаете это место.

Снова хохот.

— Как сейчас помню наш первый день в этом отеле.

Я-то человек искушенный, так что с самого начала чувствовал себя нормально, а вот бедный Джо… — Саймон оглянулся на своего друга — тот покраснел как рак и покачал головой. — Бедный, бедный Джо был очень смущен.

Весь день он ходил, прикрывая свое богатство руками — до тех пор, пока случайно не потянулся за мячом, и тут все увидели, что его солдатик {Снова игра слов: слово privates одновременно означает «рядовые» и «половые органы».} стоит по стойке «смирно».

Со всех сторон раздался одобрительный смех.

— Ну, как вы легко можете догадаться, в тот же день он завоевал себе немало поклонниц. Что, как я полагаю, лучше всего доказывает, насколько повезло нашей дорогой Сюзи.

Саймон взглянул на новобрачную, увидел, что она сидит с каменным лицом, и, слегка пожав плечами и время от времени поглядывая в записи, продолжил:

— Но повезло не только Сюзи. В той же мере повезло и Джо. По крайней мере так говорят.

Саймон нагнулся, поднял тяжелую папку, которую заранее захватил с собой, и с грохотом положил ее на стол.

Похлопав по ней рукой, он, усмехаясь, сказал:

— Здесь несколько подписанных свидетельств…

Раздался очередной взрыв смеха.

— Наглый подонок! — через силу улыбаясь, проговорила Сюзи.

— Свидетельств, — подмигнув Сюзи, продолжил Саймон, — подтверждающих ее амурные способности.

— Амурные что'! — выкрикнул кто-то.

— Ну, это удостоверения, что она может трахаться, — пояснил другой. Вроде как права. На любой размер!

И снова публика засмеялась. Немного подождав, Саймон поднял руку, призывая всех к молчанию.

— Я говорил, у меня есть масса доказательств того, что Сюзи способна сделать Джо счастливейшим из мужчин. — Он откашлялся и, бросив папку на пол, широко улыбнулся. — Однако прошлое есть прошлое. На свадьбе же мы должны смотреть вперед, в будущее. Общее будущее двух людей, которые очень любят друг друга.

При упоминании о любви Сюзи зло сверкнула глазами. Джо, с надеждой приподняв голову, взглянул на нее, но, увидев выражение ее лица, тут же опустил.

— И по традиции мы дарим молодым подарки… подарки, которые выражают наши надежды на будущее.

Саймон замолчал и с серьезным видом осмотрел зал.

— Трудно, однако, решить, что купить людям, у которых все есть. В конце концов, это же не подростки. У Сюзи и Джо уже есть два тостера, два телевизора, две микроволновые печи…

— Два лица, — пробормотала Сюзи. Глаза ее метали стрелы в супруга.