Грехи и грешницы - Сьюзан Одо

В наступившей тишине раздался голос Джоди:

— Деда!

— Что, моя радость?

— А Сюзи ругается со своим дружком, — злорадно глядя на Карен, объявило маленькое сокровище.

Словно по заказу, шум за дверью усилился, достигнув новых, невиданных доселе высот.

— Кто это? — несколько смутившись, спросила Дорин Фуллер.

— Пошевели мозгами! Кто же еще? — обернувшись к Дорин, хмыкнул Боб. Никто не способен ругаться так, как твоя милая доченька. Ты только послушай ее!

Действительно, Сюзи за дверью выкрикивала одну непристойность за другой, голос ее постепенно достиг крещендо. Затем раздался жуткий грохот, и наступила тишина.

Карен окинула взглядом всех присутствующих.

— Я сейчас посмотрю, все ли убрали, — объявила она и натянуто улыбнулась.

— Вот хорошая девочка, — похлопав ее по руке, проговорила Дорин.

— Скажи им там, чтобы пошевеливались, — потребовал Боб Фуллер, — а то мы тут все умрем от жажды.

По рядам собравшихся, уставших от толкотни в тесном вестибюле, пробежал ропот одобрения.

— Может, у них там уже брачная ночь началась? — предположил кто-то из толпы. Тирада была встречена хриплым смехом и всеобщим одобрением.

— Вперед, сынок! — обращаясь к новобрачному, крикнул Чарли Фуллер.

— Оставь ты их в покое, Чарли, — взмолилась Дорин, поймав неодобрительные взгляды новых родственников Сюзи.

— Что с тобой, несчастная? — глумился он. — Обычная шутка.

— Знаем мы твои шутки, Чарли-Малыш, — придя на помощь сестре, сказала Бэбс. — Сразу скидываешь с себя штаны…

— Ага, сними их, Чарли! — подбодрил его кто-то. Раздались смешки, и кто-то затянул гимн стриптизеров.

Чарли всегда любил внимание и потому, желая показать, на что способен, принялся развязывать галстук и расстегивать пуговицы на рубашке.

— Смотрите, девочки! — крикнула из задних рядов двоюродная сестра Сюзи. — Сейчас он нас удивит, правда, Чарли? Посмотрим, что у него там болтается!

— Эй! Придержи язык! — крикнула ей Линдсей. — Здесь дети, — добавила она и, прижав к себе Джоди, заткнула ей уши.

Повернувшись, Карен осторожно приоткрыла дверь и попыталась незаметно проскользнуть внутрь, а войдя, сразу закрыла ее за собой. В глубине зала, свесив ноги со сцены и обхватив голову руками, сидел Джо. Рядом с искаженным от злобы лицом стояла Сюзи, сложив руки на груди. При виде Карен она с облегчением вздохнула, а когда та приблизилась, даже выдавила из себя улыбку.

— С тобой все в порядке? — взяв ее за руки, спросила Карен.

Сюзи кивнула.

— Как там гости? — Она кивком указала на дверь.

— О них не беспокойся. Что с вами?

— Брось, Карен. Я знаю.

Карен посмотрела на нее с удивлением.

— Насчет Джо и Мэнди. — Сюзи мотнула головой в сторону Джо. — Я все знаю.

— Мне так жаль, Сюз, — обняла ее Карен и, заглянув в глаза, добавила:

— Знаешь, я не думаю, что это серьезно.

— Да, он тоже так говорит.

— Вероятно, это просто бзик — он, дескать, теряет свою свободу и тому подобное. Ты же знаешь, мужчины — это большие дети.

— Да, знаю, — устало обронила Сюзи и посмотрела на Джо, который по-прежнему не изменил позы, будто был в шоке после крупной аварии. — Ты знаешь, я его ударила, — вздохнув, доложила Сюзи. — Думаю, я поставила ему «фонарь»!

Представив неотразимый хук Сюзи слева, Карен охнула и поднесла руку к губам. Не удержавшись от улыбки, Сюзи посмотрела на Джо.

— Пойдем, — потянула ее за рукав Карен. — Пусть он приходит в себя. Я больше не могу удерживать свиней перед корытом.

— Кстати о свиньях — мой папаша здесь?

Карен засмеялась:

— Ага. И как всегда, болтлив.

Сюзи кивнула:

— Пригляди за ним, ладно? Он опустошил бутылку еще до того, как мы выехали в церковь. Бог знает, на кого он скоро будет похож.

Улыбнувшись, Карен обняла ее за плечи.

— Пригляжу, — пообещала она и, наклонившись, поцеловала подругу в щеку. — Все будет в порядке, вот увидишь.

— Ты думаешь? — недоверчиво произнесла Сюзи и слабо улыбнулась. Пойдем. Надо их впустить, а не то сломают двери!

Карен села на жесткий деревянный стул, радуясь возможности дать отдых ногам. У входа в зал, возле двустворчатых дверей — теперь они были распахнуты настежь, так как под их створки подсунули пустые пачки из-под сигарет, — стояли новобрачные и, приветствуя гостей, предлагали им выпить за них сухого хереса. Какое лицемерие, подумала Карен и залпом осушила бокал.

К тому времени, когда появился последний гость, глаз Джо полностью заплыл и превратился из ярко-красного в багрово-фиолетовый. Втроем они договорились о следующей версии — поскольку после инцидента в церкви туфли у Джо стали скользкими, он случайно поскользнулся и упал. И хотя Карен сомневалась в том, что можно одурачить столько людей, гости получили устраивавшее всех объяснение.

Войдя в зал, они сразу же устремились к расставленным у стены столам, стараясь занять стратегические позиции — поближе к бару, причем родственники и знакомые Джо и Сюзи не задумываясь рассаживались в разных концах зала.

Каждый из неприглядных деревянных столов был накрыт белой бумажной скатертью с многочисленными изображениями серебряных подков, а посреди него стояли цветы — из тех, над которыми прошлым вечером трудились Бэбс и Дорин. На столах также находились круглые пепельницы, в которых лежали коробки спичек с затейливой надписью серебром: «Сюзи и Джо».

В глубине, у сцены, стояли два сдвинутых вместе стола для новобрачных и особо важных гостей. Здесь все просто утопало в цветах, а к каждому углу были прибиты серебряные подковы. На стенах с помощью белых атласных лент были укреплены гроздья розовых и белых воздушных шариков. Две грозди чересчур разодетые юнцы уже стянули на пол и гоняли по залу.

К столу, где сидела Карен, медленно двигалась Дорин Фуллер. Рядом с ней, одной рукой опираясь на палку, а другой — на руку дочери, величественно плыла бабушка Сюзи, Элси. За ними Бэбс транспортировала ее многострадального мужа Альберта.

— Карен, милая, — обратилась к ней Дорин, нацелив на сиденье мощные ягодицы матери, и изобразила улыбку. — Ты не возражаешь, если папа и мама сядут здесь, чтобы было недалеко от туалета? — Последние три слова она произнесла одними губами.

— Конечно, нет, — тотчас поднялась Карен. — Я должна быть вон там. — И она кивнула в сторону главного стола.

— Ты ведь помнишь Карен, мама? — прокричала Дорин на ухо старой леди. Это подруга Сюзи еще со школы.

Элси окинула ее взглядом.

— Да, я тебя помню. — Она тотчас умолкла и стала вытирать слезящийся глаз огромным белым платком. — Пожалуй, с тех пор как я видела тебя в последний раз, ты немного пополнела, — добавила она с тем полным безразличием к условностям, которым отличаются очень молодые и очень старые люди.