Святослав (Железная заря) - Игорь Генералов

Потратив немного времени на подготовку — Акун, в чаянии похода, ещё начал собираться до прихода Святослава — пошли объединённой ратью. Русы с обилием и своими людьми на лодьях, киевская рать — конно по левому берегу Дуная.

Глава 4

Казалось, Переяславец он найдёт с закрытыми глазами. Основная часть войска находилась ещё в пути, когда Святослав с передовым отрядом появился у своей столицы. Когда пришла злая весть о печенегах, стены были недостроены, не насыпаны валы. Теперь крепость твёрдо стояла, ощетинившись кострами, вместившая в себя весь его город, крепость, которую он возвёл против себя. Щемящая боль в груди, как от измены родича, поднявшего супротив меч, рождала глухую злобу. Хотелось сейчас с наворопа пойти на приступ, лезть на стены, рубить, пьянея от крови. Кони роняли пену с удил, люди были уставшие и вряд ли выдержали бы не только приступ, но и серьёзную схватку, выстави Глеб сейчас войско.

Оставив кметей разворачивать стан, князь с Ратшей Волком, немногими воеводами и гриднями, поехал оглядывать крепость. Обезлюдевший посад тонул в садах, чуть гомоня вечерними птицами. Какая-то шавка, нарушив мёртвый покой, с шалым лаем выкатилась под ноги коням, один из гридней быстро и метко бросил сулицу, пригвоздив собаку к земле.

Прясла стен молчаливо наблюдали сотнями глаз за русскими находниками. Молчал и князь, только иногда, бросая взгляды в сторону крепости, поджимал губы и ехал дальше. Волк, в смятении от Святославова молчания, вдруг снова остро почувствовал за собой вину.

— Завтра первым поведу людей на суступ, — сказал он.

Святослав не ответил, продолжая разглядывать стены, остановил коня, вытянул руку, показывая на недостроенный участок:

— Было такое при тебе?

— Было, — ответил Волк, — Глеб смердов щадил излиха, вот и не достроил.

Святослав пожевал ус, подумал.

— Имать нас на сём собрался, сдаётся мне. Вот, завтра тебе, Ратша, и проверить предстоит.

Вечер быстро густел. К стану подваливали новые отряды, гомонили, ставя шатры и устраиваясь. Лишь глубокой ночью прекратилось всякое движение, слышна была перекличка сторожевых ратников, изредка проходил кто-нибудь из старших, проверяющих людей, да князь периодически выбирался на глядень в запахнутом летнике, стоял и смотрел не отрываясь на крепость, широко расставив ноги и сдвинув брови у переносья.

Радостное утро светило солнцем, звенело птицами, радовало глаз зеленью. Крепость, белевшая ночью, померкла и посерела, нависнув над пустеющим посадом. Святослав в чаянии долгожданного приступа плохо спал и оттого острее чувствовал свет. Приложив козырьком ладонь, в сотый раз оглядывал твердыню. Он вернёт себе город. Это город его, как и земля, как всё то, что он честно добыл мечом.

Крепость ожила, взорвавшись гудом рожков и стуком цимбал. Сквозь посад валила, выстраиваясь, пешая рать. На левой руке, пройдя густо поросшими огородами, встал комонный полк. Святослав, пройдя взглядом по частым строениям по за пешей болгарской ратью, разгадал задумку Глеба. Дал распоряжение через вестоношу Всеславу — пусть строится на правой руке и готовится к напуску. Рядом готовно ждал Волк. Обернувшись к воеводе, Святослав сказал:

— Иди на пешцов, но не гонись за ними.

Сам, затянув под подбородком ремень литого золочёного шелома, повёл свою комонную тяжело облитую железом дружину на левую руку. Волковы кмети стройной рысью устремились на ощетиненных копьями и рогатинами, будто ёж болгарских пешцов. Издали не видно за своими происходящего, лишь молнийные просверки железа да отдалённые звуки от хруста копий, крика гибнущих людей да конское ржание. Победный ор известил, что центр дрогнул и, тут же протяжно, лиясь по полю, протрубил Ратшин рог. Стремительно и невесть откуда выскочила конница, расходясь полумесяцем и охватывая Ратшу сбочь и с тыла. Это и разгадал Святослав — болгары хотели нежданным скрытым ударом, прижав Волка к посаду, куда ушли пешцы и где пеший конного сильнее, уничтожить его. На помощь, стелясь в намёте и расстраивая ряды, нёсся Всеславов полк. Под его ударом болгары брызнули в стороны, как под молотом.

На правой болгарской руке конные не шелохнулись, не бросились своим на выручку, опасаясь Святославовой дружины. Знать бы Глебу, что нет больше свежей конной рати у русского князя и послал бы людей и переломил бы бой раньше времени. Кмети Волка и Всеслава гонялись по полю за болгарами, в крепости снова пропели рога, созывая свои битые расстроенные полки.

Снова из крепости высыпал конный строй, заполнив поле. Навстречу, блестя на солнце клёпанными шеломами, с длинными до ног щитами, ровно и быстро шагая нога в ногу, двинулась «стена» русов Акуна. Остановились, опустив копья, приняли удар. Волна комонных разбилась и отхлынула назад. Волк, посланный вдогон, заплутал среди посадских клетей и отступил.

Ещё несколько раз сталкивались и расходились рати, падали люди, втаптываемые в землю копытами коней. От Всеслава ко князю прискакал вестник, в посечённой кольчуге, с забрызганном кровью и почерневшем от пыли и грязи лицом. В ратнике Святослав не признал Колота.

— Ещё одного суступа не выдержат ни люди, ни кони, княже!

— Держитесь! Силы у болгар не бесконечны. Ваше мужество и опыт в боях против их числа, — ответил Святослав. Колот развернул коня, Хрумка было заленивился, поведя боками, но ожженный плетью, пустил в рысь.

Наконец, Глеб понял, что свежих сил против него — один Святослав с ближней дружиной, но поздно — дух воинов сломился. Глеб бросил все оставшиеся свежие силы. Вновь катилась конная лава, обгоняя выстроенных и шагающих пешцов. Князь, опустив стрелу шелома, поднял руку, тронув коня острогами. За ним двинулся стяг, и по-змеиному, чешуя за чешуёй, потекла дружина. С лязгом блестящими струями из ножен вылетали клинки. Крупная рысь коней и ближе враг, сшиблись и завертелись в смертельной пляске под страшную железную музыку. Болгары не хотели уступать, даже тогда, когда ударили на них совершенно измотанные полки Ратши и Всеслава. Совершили невозможное, то ли благодаря боевому опыту, то ли неслыханной волей к победе. Дрогнула конница защитников, развалив строй своих же пешцов и увлекая их за собой в бегство.

Израненный и усталый заводной конь, едва переставлявший ноги, рухнул вовсе под Колотом. Конный вал катился дальше, унося с собой победный клич и оставив на полчище стоны раненных. За комонными лёгким бегом, бряцая оружием и таща лестницы для приступа, проследовали Акуновы русы. Колот, поколебавшись, побежал за ними. Не пробежали и ста саженей, Акун затрубил в рог — конница откатывалась от стен и князь Белобережья тоже решил вернуть своих. Людям нужен был отдых.

Выпив, наверное, ушат воды, закусив сухомятью, Колот почувствовал прилив сил. Стонал раненный Неждан — кметь из его десятка, знахарь до него ещё не добрался. Свои перевязали ему рану на груди и два обрубка оставшихся вместо указательного и среднего пальцев на правой руке. Жить будет. Чава, старый знакомец, счастливый, спал, закрывшись от света рукой. Заяц, как обычно, чистил и точил оружие, Плющ со Скворцом играли в зернь. Проходящий мимо Доброга не мог просто проследовать мимо:

— Чего развалились? Ты, что, Заяц, бронь стянул? Впервой на рати? А вдруг враг из ворот вывалит? Вы двое, кончайте играть, а то прозеваете всё, мать вашу так!

Тут Доброга заметил спящего Чаву, поперхнулся рвавшейся из глотки матерщиной и просто пнул его. Кмети заржали над очумелым от сна разбуженным товарищем. Сотник, не улыбнувшись и показав Колоту кулак, отправился дальше, злобно глянув на других находящихся неподалёку кметей его сотни. Привыкшие к Доброге, воины не взяли близко к сердцу его ругань. Плющ, подмигнув Скворцу, снова достал из калиты кости и бросил на положенный для этого дела щит.

— Но, вы! — прикрикнул Колот. Плющ хотел возразить, но под взглядом старшого нехотя сунул кости обратно.

— Чего ждём-то? — спросил Скворец.

— Приступа, — ответил Заяц, ныряя головой в ворот кольчужной рубахи, — добивать надо их, пока раны не зализали.

— Тяжко сегодня-то, — отозвался Плющ.

— А ты думал! — усмехнулся Заяц. — Мы вон у Колота спроси — в Хазарии бывало, тащимся день по пустыне. Жарынь стоит! Ночью в дозоре комары кровь всю высосут, а утром бой. Ништо!

Солнце уже как часа три перевалило за полдень. Святослав велел поднимать людей. Тяжело дался бой, слишком много было раненых. Но сил зато у болгар больше не было. Горожане и так колебались ранее, о чём говорил Волк, а теперь, когда воевода Борис полностью вычерпал свою конницу, сам лежал в шатре Святослава и умирал от ран, захваченный полумёртвым на поле битвы, князь и вовсе не боялся защитников. Славно и крепко сегодня бились болгары, и при всей злости от Глебовых шкод, Святослав внутри себя крепко проникся к ним уважением.