Смертельный удар - Роман Злотников

Часть IV

Смертельный удар

Хранитель Закона отложил перо и потер лицо ладонью. Потом отодвинул свиток и злобно скривился. На сегодня, пожалуй, все. Он бросил взгляд на полку со свитками. Вот уже четыре луны, как он занимал этот кабинет, но количество свитков и папок с листами дорогой тростниковой бумаги только росло. Слава Творцу, что удалось избавиться от этого выскочки. Когда он задумывал комбинацию с возведением в ранг Хранителя глупенького уродца — наблюдателя с Тамариса, мелкого островка на полпути между грозной Ситаккой и архипелагом Магрос, который даже не имел ни своего торгового, ни военного флота, все казалось очень удобным. Этот уродец должен был выполнить только одну функцию — стать мучеником. Письмо с предложением перемирия было не более чем предлогом для того, чтобы отправить его на заклание. Смерть новоиспеченного Хранителя должна была решить сразу множество проблем. Во-первых, прекратить ропот среди низших посвященных по поводу того, что Хранители живут слишком роскошно, скорее предаваясь развлечениям и разгулу, чем служа примером для младших в выполнении воли Творца. Хотя сам Хранитель Закона был одним из немногих, о ком не ходило таких слухов, но сомнения в праве Хранителей всевластно распоряжаться в Ордене накануне конца Эпохи… Во-вторых, его гибель должна была воочию убедить всех, что компромисс с Измененным невозможен. А то его появление и столь успешное противостояние Ордену вызвало внезапное возрождение ереси Иоминия, одного из Хранителей дальней Эпохи, который утверждал, что, раз Измененные приходят в наш мир, значит, такова воля Творца. И следовательно, надо сначала разобраться, что за человека ОН прислал в наш мир и с какой целью. В-третьих, Хранитель Закона рассчитывал, что Даже если каким-то чудом новый Хранитель останется в живых, то он станет послушным орудием в его руках. А кому и когда помешает лишний голос в Совете Хранителей? Так нет же! Этот болван оказался не только живучим, но и ревностным и добросовестным. И со всем своим рвением на ниве борьбы с Измененным каждый раз вмешивался в тончайшие нюансы интриги, которую Хранитель Закона плел в Совете. Сам он давно считал, что раз до конца Эпохи осталось, дай бог, одно-два десятилетия, то нечего и заниматься этим Измененным. Наоборот, следовало бы дать Измененному максимальную свободу и гарантировать ему полное невмешательство взамен лояльного отношения к Ордену, сосредоточив усилия на подготовке к концу Эпохи. А во время Катаклизма просто максимально усилить воздействие Творца на ту часть Ооконы, которая все это время находилась бы под властью Измененного. Тогда если даже произойдет чудо и он останется в живых после Катаклизма, то остаток его дней будет заполнен сплошной борьбой за выживание. Так что если после него и сохранится какое-нибудь грязное знание, то следующие поколения посвященных вполне будут способны его нейтрализовать. Но, поскольку догмы Ордена требовали для Измененного немедленного уничтожения, Хранитель Закона предпочитал помалкивать, публично одобряя усилия нового Хранителя Порядка и моля Творца, чтобы новоиспеченный Хранитель как можно меньше появлялся на Острове. И вот, пожалуйста, тот и здесь успел ему нагадить. Хранитель Власти, конечно, вовсе не был подарком, но его отец был прежним Хранителем Творца и оставил сыну немалое влияние, и потому Хранитель Закона приложил множество усилий, дабы приручить его. И надо было ему вляпаться в эту борьбу с Измененным… В дверь постучали. Хранитель Закона поспешно натянул на лицо маску внимания и озабоченности:

— Да-да?..

В дверях возникла фигура Верховного жреца.

— Прошу простить, господин. Пришло сообщение от Хранителя Порядка…

Новый Верховный жрец был сильно застенчив и пуглив. Хранитель Закона сделал выводы из ошибки с уродцем и на этот раз постарался, чтобы пост Верховного жреца занял человек, не способный вести самостоятельную игру. К тому же перед концом Эпохи посвященные, возглавляющие региональные сети, как правило, становились кандидатами на ритуальное заклание. Что-то типа «В тяжелый час он не покинул свой народ…» и тому подобная чепуха. Для нового поколения Ордена нужны были примеры высокой морали, и мало кому было известно, что многие из таких героев в момент совершения своего духовного подвига орали как резаные и пытались вплавь добраться до исчезающих на горизонте кораблей Ордена. С этим же можно было гарантировать, что такого не случится. Однако что нужно от него этому карлику?

— О чем сообщение?

Верховный жрец вздрогнул. Пожалуй, он был все-таки излишне пуглив. Хотя, с другой стороны, столь стремительный взлет из Старших распорядителей церемонии в Верховные жрецы…

— Он… Простите, господин, он просит, чтобы вы лично прибыли к Месту власти.

По лицу Хранителя Закона пробежала тень. Вот настырный кретин! Он и со столь дальнего расстояния умудряется надоедать ему. Если бы это происходило на Острове, Хранитель Закона только раздраженно поморщился бы и отослал личного секретаря с известием о том, что он сожалеет, но никак не может успеть. Но Верховный жрец стоял перед ним с благоговейным лицом. Как же, один Хранитель желает поговорить с другим! Хранитель Закона прекрасно читал на его физиономии, что событие, свидетелем которого может стать он, Верховный жрец, столь значительно и величественно, что он будет рассказывать о нем новым поколениям посвященных… Если, конечно, Творец дозволит ему до них дожить. Поэтому Хранитель покорно изобразил величие и, озабоченно нахмурив брови, двинулся к двери, на ходу изобретая способы мести настырному выскочке.

Место власти в подвалах храма было построено чуть ли не в прошлую Эпоху. Прошлый Катаклизм не особо затронул эту часть света, которая в те времена была населена полудикими племенами, приведенными посвященными в цветущую страну, жители которой считали, что почитание Единого бога, под именем которого они знали Творца, и послушание, истово выказываемое его могущественным слугам, ибо в ту Эпоху посвященные чувствовали себя в пределах Ооконы намного свободнее, гарантирует им богатство и безопасность. В какой-то мере так и было. Хранители сумели нейтрализовать несколько волн захватчиков, но не потому, что заботились о безопасности доверившихся им, а потому, что эти волны состояли из недостаточно диких племен. Воля Творца была выражена четко и ясно: ничто из достижений прошлой Эпохи не должно стать достоянием будущей, если конечно, это не одобрено Орденом и Творцом. Так что когда изнеженные граждане Благословенной страны, как они зачастую ее называли, прослышали о том, что с севера надвигается новая волна завоевателей, они только посмеялись над их будущими бессмысленными, как они были уверены, потугами. Однако захватчики пришли. И разрушили все, чего смогли коснуться. Охваченные ужасом остатки жителей некогда благословенной страны уверовали в то, что это была кара Единого бога за разврат распутство, невоздержанность и сластолюбие. И со страхом отвергли все, что еще оставалось целым из культуры и морали своего народа. Потому-то многое из того, что еще уцелело, оказалось для большинства средоточием зла и порока. И могло безбоязненно использоваться посвященными, объяснявшими свое появление и пребывание в подобных местах необходимостью выполнения специальных ритуалов, которые противодействовали злым силам. Из этих ритуалов и страха людей впоследствии и родился культ Магр и ее подручных: Щер и Зугар. А многое из созданного в прошлую Эпоху отошло по наследству нынешнему поколению посвященных. Сказать по правде, у Ордена был готов подобный сценарий и сейчас. За крутым Северным хребтом уже клубились неисчислимые полчища кочевников, но в связи с появлением Измененного воплощение в жизнь этого сценария пришлось отложить. Ордену все еще нужен был сильный Горгос. К тому же, скорее всего, в этот раз не получилось бы так удачно. Горгосцы, в отличие от своих дальних предков, все еще были слишком хорошими солдатами, чтобы быть растоптанными в прах дикими ордами примитивных кочевников. Когда Хранитель Закона шагнул под величественные своды древней пещеры, его невольно охватило благоговение. Нигде больше в Ооконе, за исключением самого Острова, не было столь древнего сооружения, которое еще действовало. Возможно, оно было построено даже ранее прежней Эпохи. Места власти были средоточием власти Творца и потому не подлежали отражению в Книгах Мира, и никаких сведений о том, в какую из Эпох Орден начал пользоваться Местами власти, не было. Он по недавно возникшей, но уже укоренившейся привычке обошел вокруг выложенного плитами Круга и коснулся стены с надписями на древнем языке. Быть может, это был язык прошлой Эпохи, но Хранителю Закона хотелось думать, что на нем изъяснялись Прародители, те первые, кого призвал Творец, чтобы нести его волю низшим. Иоминий в своем еретическом «Слове к лучшим» утверждал, что в первую Эпоху все живущие были взращены непосредственно Творцом и что они были любимыми детьми Творца, пока не взалкали большего могущества, чем и был вызван первый Катаклизм. На Острове не было таких свидетельств древности, ибо в начале каждой Эпохи Совет Хранителей тщательно уничтожал все связанное с прежней Эпохой, за исключением томов Книги Мира, хранящихся в единственном экземпляре в Архиве Хранителей, чтобы те, столкнувшись с необычным, могли приникнуть к источнику, содержащему мудрость прежних Поколений Ордена. Чего, впрочем, не было сделано даже в настоящее время. Хранитель Закона бросил последний взгляд на надписи и шагнул в Круг.