Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (сборник) - Сергей Лукьяненко

Мы знаем, что ваш биологический вид не способен жить в условиях повышенной радиации. Вы знаете, что наш вид не способен жить без радиации.

Мы собирались истратить свои запасы радиоактивных материалов на преобразование среды планеты Земля в комфортное для нас состояние. Но теперь вы сами выполнили такое преобразование. Теперь первые наши добровольцы, прошедшие Вратами, останутся живы и смогут приступить к колонизации вашего мира немедленно. Вторая волна придет в уже пригодный для жизни мир.

Братья земляне! Спасибо, спасибо, спасибо!

Мы ждали наказания за утраченный в бою корабль. Теперь нас ждет награда за полученную в дар планету.

Спасибо за благородное коллективное самоубийство. Спасибо за то, что добровольно освободили свою планету для высшей расы.

В знак благодарности мы не станем уничтожать ваши подземные убежища и позволим укрывшимся в них особям умереть естественной смертью.

До сих пор наша космическая экспансия не сталкивалась со столь благородной и разумной расой, как вы.

Братья земляне! Спасибо, спасибо, спасибо!

Спасибо и прощайте…»

– Перевод точен? – спросил Балабанов.

– Семантически. Смысл передан верно, а отдельные термины…

– Еще что-нибудь?

– То же самое, товарищ маршал, по кругу.

– И больше ничего?

– Да. Так точно, больше ничего.

Балабанов грузно откинулся в кресле. Пошкрябал карман.

Офицеры молчали; я молчал тоже.

Я думал о Варе и детях: двери убежищ герметизировались автоматически, одновременно с запуском последовательности подрывов…

– Вот теперь – все, – сказал маршал.

Василий Орехов

МЕРТВЫЕ

– Мертвые, понимаешь? Совсем сухие, пыль сыплется. Икебана называются. А с виду прямо как настоящие живые цветы.

– Все равно не понимаю.

– Вот же ты тупой, салага!

Как обычно, по дороге на операцию Серафим крепко зацепился языками с молодым. Молодой пришел в команду на прошлой неделе вместо Паши Осадчего, которого мертвяки ухитрились завалить во время ликвидации крупного гнезда под Егорьевском. Хороший человек был Паша, светлая память. Пусть ему спокойно лежится. Главное, что не зомби, а остальное для военного человека, по большому счету, не так уж важно.

А вот что за фрукт молодой, пока оставалось не вполне понятным. То есть энтузиазма у него было хоть отбавляй, как у всех новичков, да и какой-никакой боевой опыт уже имелся, и на пару выездов он успел бодро прокатиться с пацанами, проявив там себя вполне зачетно. Но вот эти его глупые вопросики, постоянно озвучиваемые в коллективе в полный голос, немного тревожили командира. Что значит – каким образом мертвые внешне никак неотличимы от живых? Вот таким вот образом и неотличимы, родной. Как братья Вентура. А ты хотел, щегол, чтобы они все время адски рычали на публику и периодически жрали друг друга?..

Нет. Так просто ничего в мире не бывает. Просто только устройство «Калашникова». Прошли те легендарные времена, когда мертвяка от живого можно было четко отличить по нетвердой походке и расфокусированному взгляду. Простая эпоха голливудского кино с очевидными врагами давно позади, ребята.

До Эпидемии тема зомби была в кино куда как популярной, это да. Акул сам охотно смотрел тогда подобную дрянь, постоянно качал с торрентов. Даже папочку себе завел под это дело – «Undead» обозначил, помнится, эстет хренов. Хорошие там режиссеры были, в той папочке, талантливые, мерзавцы, – Фульчи, Балагеро, Бьянки, Родригес, Ромеро, О’Бэннон… А после того, как началась Эпидемия, отправил эту папочку в корзину, даже не раскрыв напоследок. Все, что снимали про восставших мертвецов в том, навсегда уже ушедшем мире, оказалось полной лажей и враньем. Пшеном разваренным. Сюда бы тех уважаемых кинематографистов, в этот самый микроавтобус с санитарной спецкомандой, выдвигающейся на ликвидацию мертвячьего гнезда, пусть бы хоть раз в жизни поснимали на натуре…

У Родригеса, впрочем, шанс поснимать еще есть. Вовремя спасли. А вот агрессивный мертвяк Балагеро таки схлопотал свою пулю в голову, передавали как-то в новостях. Дикие, кровавые, но уже такие привычные новости первой половины XXI века. Почти родные.

Неугомонный Серафим тем временем не унимался:

– А чтой-то у тебя вроде как озноб, земляк? Пот не прошибает с непривычки? А может, тебе температурку смерить, а?..

– Нет никакого озноба у меня! – Парень зло рванул штурмовой шлем с головы, подставил лоб, яростно боднув пространство между собой и замкомвзвода. – На, пощупай! Нет у меня никакой температуры! Понял, ты?!

– Башку надень, – безразлично сказал Акул. – А ты, Серафим, угомонись, хватит подкалывать молодого. Тут тебе не «Промол чат». Не помнишь, как сам в команду вливался?

– А вот так вот как раз и вливался, батько, – с песнями и плясками народов мира! – внезапно озлился на ровном месте Серафим. – И ты же сам меня, командир, и подкалывал жестоко! Забыл?!

– Давно было, – вяло отозвался Акул. – Дурак был.

И хоть замкомвзвода так и не понял, к кому из них относится эта ремарка, все же предпочел заткнуться, сочтя инцидент исчерпанным.

Никакой он, конечно, был не Серафим. Ни разу в жизни не попадался Акулу человек с таким старорежимным деревенским именем. Просто однажды его помощник покидал поле битвы, собрав и закинув за спину все обнаруженное в схроне автоматическое оружие, чтобы мертвякам не досталось. И командир, увидев, как у него из-за плеч и бедер торчат во все стороны приклады, одобрительно буркнул: «Ну, ты… шестикрылый…»

Ах, ну да: и еще фамилия у него, конечно, была Серафимович. Это тоже важно. В мужских коллективах фантазия обычно пробуксовывает в направлении кличек, тупо переиначивают фамилии. В лучшем случае назовут Бычкова Рыбкой, потому что рыбка бычок. Или Тореро. Или Окурком, на худой конец…

Акул – это было редкостное исключение из правил. Такую кличку Серега Тихонов придумал себе сам, еще в школе, с детства завороженный свирепой грацией хладнокровных подводных убийц. Потом-то он, конечно, узнал из канала «Дискавери», что акулы – вовсе не величественные, коварные и умные хищники, как в фильмах «Челюсти-2» или «Глубокое синее море», а всего лишь примитивные и вечно голодные рыбины с интеллектом селедки, руководствующиеся самыми простыми инстинктами насчет пожрать и жадно глотающие любую дрянь, какая только пролезает в глотку, – от автомобильных номеров до пожарных топоров. Однако кличка уже прилипла намертво и потом путешествовала за Серегой всю жизнь – через милицейский колледж, армию и ментовку…

– Слышь, Рыбка, – переключился Серафим на новую жертву – более уравновешенную и оттого не склонную особо к конфликтам, – а это правда, что ты за мертвяками окурки собираешь, а? Проснись, Тореро! Что за сонное царство? Самочувствие как? Лобик не теплый случайно?..