Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (сборник) - Сергей Лукьяненко

Впрочем, вполне может быть, что не только демонстрировал, но и в самом деле переживал: до орбиты рантам действительно оставалось всего ничего, и закрыть земное небо нам было уже нечем.

Мы думали, что летим к ним – а они шли к нам.

«Ефремов», беспрерывно передавая базовый набор символов и приветственные сообщения на основных языках Земли, сблизился с флотом пришельцев практически вплотную: на сорок четыре с половиной тысячи километров. После чего был сожжен мазерами.

Но все восемь месяцев, что продолжались маневры сближения, зонд исправно передавал в ЦУП данные радиоперехвата…

Иногда проще начинать со сложного. Потому что простого – нет. И не предвидится.

Ты можешь посылать в созвездие Весов радиосигнал «Мир, Ленин, СССР». Можешь закидывать в небо кремниевые таблички с изображением голых людей и атома водорода. И можешь тратить миллиарды на попытки выявить в космическом шуме осмысленный ответ – но ответа не будет.

Противоположную сторону нисколько не волнуют голые люди, да и с кремнием у нее все в порядке. Противоположную сторону не интересуют Ленин и даже СССР; мир – интересует, но совсем в иных целях.

Противоположная сторона не идет на контакт, потому что не нуждается в контакте. Она не желает перебирать основные состояния атома водорода и высчитывать площадь квадрата. Она не предоставит тебе ни символов для описания простых понятий, ни сведений о том, что эти понятия означают.

Остается одно: брать что дают.

Только вообразите: три черных корабля. Один огромен – свыше девяноста семи процентов общей массы флота. Это грузовик, он несет на себе Врата и набор оборудования.

Два других – ударные. Мазеры, баллистические пушки, генераторы защитного поля.

Экипажи в криосне, всего-то около трех тысяч особей.

И две сотни лет пути. Пилотов и техников размораживают по очереди. Дежурство длится около полутора земных лет, остальное время – сон.

Вообще говоря, продолжительность вахты сама по себе может многое сказать и о биологическом виде, и о цивилизации в целом. Но у наших экзопсихологов и без того хватало пищи для размышлений.

Так или иначе, дежурным было скучно. И они разговаривали друг с другом. По радио. Обыкновенно голосом: речевой аппарату рантов, как и у людей, использует самую доступную среду – воздух. Телепатия, конечно, явление престижное, однако развиться в естественных условиях шансов не имеет. К счастью: «телепатические волны» человечество перехватывать пока не научилось.

Дежурные бодрствовали, скучали, болтали.

А «Ефремов» гнал их болтовню на Землю. Гравиканал – в отличие от радио – работает почти мгновенно. А квантовая модуляция позволяет передавать очень большие пакеты. Точнее, по трави только большие пакеты и можно передавать. Настолько большие, что их, как правило, и забить-то нечем.

Но тут нам повезло снова. Довольно быстро выяснилось, что наряду с переговорами пилотов черные корабли постоянно обмениваются хорошо структурированными потоками данных.

Они реплицировали полетную информацию между бортовыми вычислителями и банками данных. Три корабля, тройное резервирование. И минимальная защита: сигнал слабый, космос – глубокий. «Чего им, собакам, стесняться».

Мы получили рабочие частоты и структуру пакетов данных. А затем самое главное: возможность сравнить пакеты, записанные до обнаружения рантами «Ивана Ефремова» – и перехваченные после:

«Смотри, Василий, что это там, по курсу? Никак объект?»

«Да, Фёдор, определенно объект».

«А что это за объект, Василий?..»

Имена у рантов имелись. Не «Василий» и «Фёдор», конечно. Однако и не наборы символов или цифр, как любят придумывать в книгах и сенсоидах. Вполне себе имена, отражающие некую индивидуальность.

Я угадал даже это.

В статье, которая в одночасье сделала меня экспертом по расшифровке инопланетных переговоров, рассматривался именно такой вариант: избыток лингвистического материала, его высокая структурированность, нежелание противоположной стороны поддерживать беседу.

Семантику чужого языка не обязательно следует отстраивать от «букв» – элементарных, базовых понятий, общих для любой представимой культуры. Иногда имеет смысл начинать обучение с целых «предложений» или даже «абзацев».

Сложное может быть понято в тех случаях, когда невозможно понять простое. Пусть неточно, пусть интуитивно – но хоть как-то. Дальше запускается процесс выявления закономерностей: вот эта последовательность звуков – это понятие «объект»? Или приветствие? Или имя собеседника? Хорошо, примем за рабочую гипотезу, что все-таки «объект»… Стоп, а вот с этого момента такая последовательность не встречается, зато встречается другая, причем в очень похожем контексте…

А что это у них за сообщение прошло за минуту до смены последовательности – никак опознали? Значит, опознанный «объект» превращается в «аппарат»? Или «артефакт»? Или сразу «противник»?.. А давайте-ка выделим на записи фрагмент, где «объект» и условный «противник» звучат вместе. Это будет означать что-то вроде «объект – это противник» или «объект опознан так-то»?.. Ну что, товарищи: схема «субъект-предикат» у нас понемногу вырисовывается…

Идея, повторюсь, не моя. Беклемишев, Городовников, Андрей Андреевич Лось – они работали раньше, они работали умнее. Зато я предложил структуру гипотетического языка, которая гораздо точнее ложилась на реальные данные перехвата.

Потому что я не такой умный, как Беклемишев, Городовников и Андрей Андреевич Лось. Они описывали ксенолингвы, исходя из предположения о высокой культуре их носителей – по себе судили. А я просто добивал список публикаций для защиты. И получилось, что замаянный дурью аспирант куда глубже понял психологию замаянных скукой дежурных флота вторжения…

– Не, товарищ капитан. Совсем не скучаем. Без внешних носимок даже проще как-то, не знаю. Сенсы же есть, читалки. Мы же понимаем. И спорт еще. Купаться ходим почти каждый вечер.

– Ё… – протянул я. – В такую льдынь – купаться?..

– Ага, – сказал сержант, – то есть так точно, виноват.

– Ничего. Я сам из «пиджаков».

– Ничего себе. И уже капитан?

– Я давно в проекте, – сказал я, – почти с самого начала.

С самого начала мы не могли поверить в корректность результатов расшифровки. Я сам не верил, что уж про командование говорить.

Многозначность – свойство любого естественного языка. Мы в обычных-то, повседневных разговорах друг друга понять не всегда умеем – а тут инопланетная культура. Как убедиться, что мы расшифровали ее термины правильно? Вдруг то, что мы прочитали как «флот вторжения», на самом деле означает «гуманитарная миссия добра, любви и одуванчиков»?