Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

— Я знал про то, что поручили Кидо. — Идзаки откашлялся. — Я знал, что он подбирается к вам, чтобы прикончить вас, Дзюнко. Поэтому я буквально умолял Стражей включить меня в вашу группу для выполнения миссии, связанной с Каори Курата.

— Зачем? — еле слышно спросила девушка. Ей было ясно, что так он ничем не мог помочь ей.

— Хотел, чтобы вы меня узнали, — ответил Капитан. — Хотел, чтобы вы указали на меня пальцем. Хотел, чтобы вы выступили против меня. Тогда Кидо пришлось бы прекратить свой балаган.

«Ну вот балаган и кончается…»

— Я оказался просто никчемным ублюдком. Я ничем не могу вам помочь. Мы оба замешаны в этом. Простите, я не смог… — Идзаки закашлялся на холодном ветру. — Но мне противно было смотреть, как он обманывает вас. Это было слишком жестоко!

Все еще глядя в небо, Дзюнко усмехнулась про себя, подумав, каким эгоистом оказался Капитан. Он так ничего и не сделал, чтобы помочь ей; он хотел всего лишь успокоить собственную совесть. Пусть бы они прикончили ее месяцем или годом позже, от этого ничего не менялось. Раз уж ей все равно предстояло умереть, почему бы не оставить все как есть и не позволить ей окончить дни в прекрасной сказке? Не так уж это было бы и плохо.

Сознание Дзюнко прояснилось настолько, что она смогла додумать одну мысль. Если ты убиваешь людей, обладая властью над жизнью и смертью человеческих существ, какой бы целью ни оправдывалась твоя деятельность, ты неизбежно приходишь к эгоцентризму. Мнишь себя выше всех, словно ты Господь Бог. И в конце концов начинаешь считать, что твои оценки и суждения неоспоримы. Ты просто не можешь ошибаться.

«Именно это со мной и случилось».

— Поднимите мне голову. — Дзюнко собралась с силами. — Я должна… Коити…

— Бедняжка! — причитал Идзаки. — Кидо морочил вам голову. В этом не было нужды.

«Вот-вот, — подумала Дзюнко, — так все и происходит, когда ты знаешь, что все можешь. Тебе хочется совершить это, не важно, есть в этом нужда или нет. Какая разница, если ты Господь Бог? Но все же ему было одиноко, и я действительно оказалась нужна ему, хотя бы ненадолго. Поэтому его нельзя оставить таким, как он есть».

— Поднимите мне голову, — сказала она самым твердым голосом, на какой была способна. — Я должна забрать его с собой.

Капитан подошел совсем близко и наклонился так, что она увидела его залитое слезами лицо. Дзюнко удалось выдавить из себя подобие улыбки. Она не знала, похоже ли это на улыбку, но необходимо было показать, что она не собирается нанести удар по нему.

— Если я вас пошевелю, кровотечение усилится, — сказал Идзаки.

— Теперь это уже не имеет значения, — прошептала девушка.

Мужчина приподнял ее за плечи. Он обнял Дзюнко и подтянул наверх так, что она смогла увидеть окружающее. Она увидела Коити Кидо.

— Он хорошо стреляет? — спросила она.

— Он говорит, что держит пистолет для самообороны. Я видел, как он пускает его в ход: весьма умело.

— Сколько пуль осталось?

— Пять.

Значит, надо быть осторожнее. У нее остался всего один шанс.

— Человек, убивший мою дочь и моего внука, был ее мужем, — сказал Идзаки.

Эти слова послужили для Дзюнко спусковым крючком для последнего заряда энергии, который в ней оставался.

Макихара вылез из машины, за ним последовала Тикако. Обледеневшая дорожка оказалась довольно скользкой.

Они увидели молодого человека, выходившего из-за угла дома: он был высок и строен, с длинными, стянутыми на затылке волосами. Он направился к ним медленной, плавной походкой:

— Привет, что-нибудь случилось? В чем дело? Кончился бензин? Здесь вокруг ни души, а также ни единой автозаправки. Вам повезло, что вы застали здесь меня. Э! Да я для вас просто рождественский подарок! — Он казался самым беззаботным человеком в мире.

— Вас зовут Коити Кидо? — спросил, вместо ответа, Макихара, пока Тикако молча разглядывала этого веселого говоруна.

На лице парня появилось удивленное выражение, но Тикако оно показалось наигранным. Внутренний голос подсказывал ей, что он отнюдь не так дружелюбен и беззаботен, как выглядит внешне.

— Да, но… — Он не успел договорить: его охватило пламя.

Дзюнко успела увидеть, как он исчез в огне. Свитер мгновенно загорелся, синие языки взметнулись от ног наверх и воспламенили волосы. В мгновение ока Коити превратился в пылающий факел. Он поднял руку и попытался обернуться, чтобы посмотреть назад. Пистолета Дзюнко не разглядела, — должно быть, он выронил его в снег. В ярком пламени отчетливо виднелись все его пальцы.

Коити пронзительно завизжал. Но девушка не слышала этого вопля. Она больше не ощущала ни боли, ни слабости от потери крови. Она слышала только его голос, зовущий ее по имени, чувствовала только его руки, обнимающие ее. Дзюнко наблюдала, как Коити, вернее, то, что от него осталось, обрушилось на снег. Словно снег принял его в свои объятия, чтобы навсегда успокоить.

Детективы буквально остолбенели, уставившись на этот живой костер. Парень сгорал заживо, и они знали, что помочь ему невозможно.

Прежде чем упасть, он, как послышалось Тикако, успел крикнуть:

— Дзюнко!

Макихара ринулся вперед. Сначала казалось, что он направляется к Коити, но он миновал его, оставив дотлевать на снегу. Он обогнул угол дома и выбежал на широкую заснеженную поляну.

Идзаки бережно опустил Дзюнко обратно на снег.

— Не горюй, Капитан, — прошептала девушка. — И спасибо тебе. Не мне тебя наказывать: как-никак, а мы оба совершили одну и ту же ошибку.

Тикако побежала вслед за Макихарой. Ее резиновые сапоги тяжело бухали по дорожке, и сердце колотилось так же громко. Коллеге грозила опасность. Ему не следовало бросаться вот так напролом. Он мог загореться на ее глазах.

Потом она увидела их — девушку, лежавшую навзничь на запятнанном кровью снегу, и Сиро Идзаки, стоявшего рядом с ней на коленях.

Дзюнко услышала женский голос:

— Идзаки!

К ней кто-то подходил. Высокий человек, заслонивший от нее звезды. Мужчина. Но не Коити. Старше Коити. Он опустился подле нее на одно колено, протянул руку и бережно коснулся ее лба.

— Вас зовут Дзюнко Аоки? — спросил он.

Девушка медленно моргнула в ответ.

— Это вы сожгли того человека?

Дзюнко открыла рот и удивилась, что ее дыхание все еще выходит белым облачком.

— Да.

— Кто нанес вам эту рану? — Мужчина погладил ее по лбу.

Дзюнко услышала, как невидимый ей Капитан ответил вместо нее:

— В нее выстрелил тот парень. Поэтому она сожгла его. Это было справедливо. Да, она действительно способна на такое. Была способна, — добавил Идзаки дрогнувшим голосом.

Мужчина посмотрел на Идзаки, но тут же отвернулся и снова уставился в глаза Дзюнко. Он прищурился, словно смотрел на что-то невыносимо яркое.

— Вы умираете, — тихо сказал он. — Спасти вас уже нельзя.

— Я знаю, — прошептала девушка.

— Скажите, все эти пожары в Аракава-парке, Таяме, кафе «Курант», «Сакураи ликере» и Йокогаме — ваших рук дело?

— Да, — подтвердила Дзюнко и закрыла глаза. — Кто вы?

— Полицейский, — ответил мужчина. — Вы владеете пирокинезом?

Девушка улыбнулась с закрытыми глазами:

— Значит, вам известно… об этом?

— Да, мне многое об этом известно, — кивнул он.

Ну вот, жизнь ее подошла к концу, и появился полицейский, которому многое известно о ней. «Полицейский, который понял, что я собой представляю — представляла, — орудие смерти».

— Господин полицейский… — начала она.

— Да?

— Господин Идзаки… он знает… что произошло.

— Да, я понял.

— Я… убийца.

Мужчина молча кивнул.

— У меня есть… последняя воля… просьба. — Дзюнко открыла глаза и увидела звезды, словно в тумане. Она даже не поняла, что это не туман, а слезы. — Есть девочка… у нее… такие способности, как у меня.

— Вы говорите про Каори Курата?

Девушка напряглась, чтобы получше разглядеть его:

— Вы… знаете ее?

— Да.

Дзюнко поняла, что этот полицейский действительно многое узнал, пока гонялся за ней. Раз так, ему можно довериться.

— Вы… поможете ей?

— Да, думаю, что сумею помочь.

— Сделайте так… чтобы она… не стала… такой, как я. — Дзюнко дышала с трудом. Она поняла, что жизнь покидает ее. Мир вокруг нее потускнел, словно зрение подернулось пеленой.

Полицейский погладил ее по лбу и бережно смахнул слезы с ее щек.

— Он… умер?

— Коити Кидо? О да, он мертв.

— Проверьте… снова. — Слова нелегко давались ей. — Если нет… если он мучается… избавьте его… от страданий.

— Не беспокойтесь.

— Господин полицейский…

— Да?

— Кто вы? Как… вас зовут?

Он не ответил. Он остался на месте, склонился к Дзюнко, продолжая гладить ее по лбу и крепко держа ее за правую руку.