Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

Оставался только один вопрос. Почему?

— Ты всегда слишком усердствуешь. Слишком много убитых, а это опасно для Стражей. От тебя было бы мало пользы для организации. Разве я не говорил тебе, как важно не оставлять улик?

— Ты как-то слишком открыто убиваешь, — это встрял Идзаки. — И даже не пытаешься замести следы.

— Каори Курата еще совсем юная. Если ее как следует подготовить, возможно, она будет точно выполнять именно то, что ей велено. Только в этом случае пирокинез окажется полезным. А ты уже взрослая, сформировавшаяся личность. Ты настолько сильна, что, сложись все неудачно, мы все окажемся в опасности.

Дзюнко снова закрыла глаза. Она попыталась сосредоточиться на том месте, где стояли эти двое мужчин, но почувствовала, что в уголках глаз набухли слезы и покатились по щекам. «Может, и правда стоит поплакать», — подумала она.

Дзюнко метнула заряд энергии, но не поняла, куда он направился. Ее удивило, насколько слабым он оказался. Он вырвался в ночь, но холодный ночной воздух и вода в озере поглотили его. Девушка только теперь поняла, почему они выбрали именно это место, чтобы расправиться с ней. Они не хотели, чтобы она смогла оказать сопротивление.

— Рано или поздно твой путь должен был пересечься с путями Стражей. Это произошло в случае с Масаки Когуре. Мы выследили его и готовились разделаться с ним, чтобы это выглядело либо как естественная смерть, либо как несчастный случай. Тут явилась ты и уничтожила его таким образом, что об этом завопили все СМИ.

— Конечно, Стражи — могущественная организация и у нас много своих людей в полиции, чтобы уничтожать неудобные улики, но есть предел и нашим возможностям. Детективы, расследующие кровавую бойню, устроенную тобой, могли случайно выйти на нашего человека, задействованного в этом деле.

— Вот почему нам пришлось найти тебя и убить.

Дзюнко снова вздохнула. Где-то в глубине тела поднималась боль, но странным образом она вернула ей способность говорить:

— Зачем же ты так старался понравиться мне?

Коити ответил не сразу. Слышно было, как он прошелся по снегу.

— Я не хотел сразу убивать тебя, — наконец сказал он все тем же ровным тоном. — Мы еще надеялись, что ты поможешь нам с Каори Курата. Мы привезли бы ее сюда сегодня, если бы не этот дурацкий фотокулон. Тебе понравилось бы жить здесь с этой девочкой. С младшей сестренкой, которой у тебя никогда не было. Увы!

Дзюнко услышала, как он снова перешел на другое место. Она выпустила еще один заряд энергии, но и тот испарился в ночном небе.

— Но все, что я тебе сказал, оставалось в силе. Главным условием организации было то, что, если ты проявишь хоть малейшую готовность к нападению или хотя бы заподозришь кого-либо из Стражей, выйдешь из повиновения или разгадаешь наш замысел, тебя следовало немедленно убрать. Что и произошло. — Коити еще раз извинился. — Я надеялся, что все продлится дольше и мы сможем неплохо провести вместе время. Поэтому я и старался тебе понравиться. Дольше не получилось, но в целом нам ведь было хорошо. Мне, видишь ли…

«Мне было так одиноко». Она поняла, что он пытался сказать.

Кто-то заплакал. Дзюнко услышала сдавленные всхлипывания.

«Может, это я? Неужели я плачу? Нет, это Идзаки. Капитан».

Дзюнко снова обратилась к звездам:

— Мне казалось… Я думала, что мы с тобой… понимаем друг друга.

«Я ведь знаю, как тебе одиноко!» — хотелось ей воскликнуть.

— Это было всего лишь счастливое заблуждение с твоей стороны, Дзюнко, — возразил Коити. — Ни один человек на свете не способен меня понять.

«Я приняла свое одиночество за твое».

— Я ведь рассказывал тебе о девочке, на которую я «нажал», чтобы заставить ее пойти со мной на свидание, когда мне было всего четырнадцать лет, — сказал Коити.

— Да, — ответила девушка так тихо, что ее услышали только звезды.

— Два года спустя она умерла.

В наступившей тишине Дзюнко услышала прерывистое дыхание Идзаки.

— Она сошла с ума из-за того, что я вторгся в ее сознание.

«Я-то тебя ни за что не оставлю!» — пообещала когда-то Дзюнко.

— Ты сказала, что доверишься только тому, кто вместе с тобой замарает руки в крови.

Наконец-то он сказал правду.

— Когда я узнал, что моя первая любовь погибла из-за меня, я задушил в себе остатки человеческих чувств. Теперь у меня просто нет души, которую я мог бы доверить кому-либо. По-моему, такой, как я, вообще не способен испытывать человеческие чувства.

Выходит, ей только показалось, что они поняли друг друга, но там и понимать-то с самого начала было нечего. Да, пьесы сочинять он умел. Актерствовать тоже. Он поставил великолепный спектакль. Дзюнко едва ли не пожалела, что оказалась единственным зрителем.

Девушка смотрела на звезды, мерцавшие высоко в небе, и слушала, что они нашептывают ей: «Ты совершила ошибку, Дзюнко. Ты приняла неверное решение, Дзюнко. Ложный шаг с твоей стороны. Тебе не следовало поступаться принципами».

Дзюнко слышала их, но почему-то это ее совсем не трогало. Почему бы это?

— Довольно! — хриплым голосом вмешался Идзаки. — Прекрати ее страдания. Ни к чему ее дальше мучить. Будь милосердным.

Коити замолчал. Дзюнко услышала, как он переступает, выбирая позицию. Она закрыла глаза и сосредоточилась на звуке шагов.

33

Владелец машины, зарегистрированной в Нериме, оказался низеньким и пухлым. Убедившись, что он ничуть не похож на того, кого видел официант в «Сан Парей», Тикако и Макихара устремились к озеру Кавагути. Движение наладилось, и они добрались туда всего за два часа.

Детективы не знали, застанут ли там человека, побывавшего в ресторане вместе с Дзюнко Аоки, но надеялись, что, проникнув в дом, сумеют раздобыть какие-нибудь сведения о нем. По крайней мере, вреда от этой поездки не будет. А вдруг им повезет, и не только он окажется на месте, но и Дзюнко Аоки заодно? Это было бы настоящим рождественским подарком.

Макихара так крепко стиснул руль, что напоминал начинающего жокея, который учится ездить верхом, намертво вцепившись в уздечку. Тикако, конечно, понимала, что он опасается вовсе не за свою жизнь и не за машину.

Это было его дело. Его судьба. Макихара наконец ступил на правильный путь, и этот путь вел его к Дзюнко Аоки.

Они подъехали к бревенчатой хижине и осветили фарами крыльцо и входную дверь. Нажимая на тормоз, детектив увидел, как из-за угла дома показался человек.

Дальше произошло то, что в точности повторило кошмар из прошлого Макихары.

В то время как Дзюнко сосредоточенно вслушивалась в шаги Коити, соображая, где он стоит, причем, скорее всего, с пистолетом, направленным ей прямо в сердце, раздался шум подъезжавшей машины. Машина. Направляется прямо сюда. До девушки донесся скрежет шин по обледеневшей, очищенной от снега дороге.

— Кто-то едет, — сказал Коити.

Дзюнко услышала, как удаляются его шаги. Должно быть, пошел узнать, кто это.

Девушка снова подняла глаза к звездам. Своим мерцанием они словно подбадривали ее. «Милые звезды, одолжите мне чуточку вашего света!» Она собралась с силами и заговорила:

— Господин Идзаки… помогите… мне.

Капитан застонал.

— Дайте… руку. — Дзюнко проглотила комок в горле, ощутив вкус крови. — Пожалуйста… помогите подняться.

— Послушайте… — Идзаки подошел поближе.

— Прошу вас… поднимите… мне… голову.

— Пожалуйста, простите меня. — Мужчина не расслышал ее. — Я не хотел, не хотел никого убивать. Я хотел только уничтожать подонков, защищать жизнь невинных.

«Да, знаю. И я тоже».

— Я вступил в организацию из-за того, что моя дочь и мой внук погибли от рук озверевшего маньяка. Ему вынесли до смешного мягкий приговор, и он сделался образцовым заключенным. Стражи пообещали, что убьют его и что это будет выглядеть как самоубийство. — Идзаки прерывисто вздохнул. — Они выполнили обещание. И тогда я вступил в организацию.

«Я все понимаю, но сейчас мне необходима твоя помощь!»

— Став одним из Стражей, я должен был подчиниться правилам. Главным было правило не оставлять свидетелей. Я не хотел убивать Нацуко Мита. Ведь она была невинной жертвой. Несправедливо убивать человека только потому, что он тебя видел и может опознать. — Голос Капитана выдавал его душевную боль. — Я просто потерял голову. Там развернулась такая бойня, какой никто не ожидал. Я был в ужасе, и мне некуда было деться, потому что я только что пристрелил Асабу. Когда Нацуко Мита окликнула меня, я инстинктивно нажал на спусковой крючок. В мгновение ока я сделался просто грязным, трусливым убийцей.

«Убийцей?» Дзюнко прикончила множество людей. Впрочем, большинство из них вряд ли можно было назвать людьми. Но все же она отнимала человеческие жизни. Девушка всегда считала, что поступала справедливо, но теперь усомнилась в этом.