Роковое наследство - Поль Феваль

– Мерзавец! Он убивает Ирен! Полиция! Я бегу за полицией!

И выскочил в коридор с криком: «Помогите!»

В одно мгновение лестница была буквально запружена народом, люди спешили сюда, отталкивая друг друга и крича:

– Помогите! Прекрасную Ирен убивают! На помощь!

VII

РЕНЬЕ ПОПАДАЕТ В ЛОВУШКУ

– Сбежавшиеся на крик соседи, – продолжал Эшалот, – разумеется, не подозревали ни о каком обмане, но чтобы расшевелить всех этих бездельников и быстро собрать их в одном месте, понадобилась, вероятно, упорная работа нескольких человек. В общем, я думаю, господин Мора, выплачивал жалованье не только мне. Да, что говорить – все тут было разыграно как по нотам, и спектакль удался на славу.

Когда я вышел на площадку, то увидел, что дверь в комнату Ирен распахнута, господин Ренье лежит на полу, а один из тех незнакомцев, которых я заметил раньше, поставил на горло ему колено. Юная Ирен по-прежнему была в глубоком обмороке. Наверное, во время свидания господин Мора дал ей вдохнуть того самого снадобья и она лишилась чувств; к ней в комнату тут же проникли те двое, дождались там Ренье и набросились на юношу, застав того врасплох.

Но это теперь, после долгих размышлений и сложных рассуждений, я все понял, а поначалу я был туп как пробка. Хотя, впрочем, я уже и тогда смутно догадывался, что тут дело нечисто, просто меня, как и всех остальных, ввел в заблуждение нож, валявшийся так, словно его только что отбросил бешено отбивавшийся Ренье. На шее у прекрасной Ирен темнели фиолетовые полосы: казалось, ее пытались задушить. Не знаю, каким образом им удалось их подделать, но твердо знаю одно: с того мгновения, как в коридоре послышались шаги Ренье, и до той минуты, когда мы ворвались в комнату Ирен, не прошло и трех минут, так что у молодого человека не хватило бы времени не только на то, чтобы убить Ирен, но даже на то, чтобы выдрать ее за уши.

Комната у Ирен, как ты помнишь, большая, но в мгновение ока в нее набилось столько народу, что негде было повернуться. Тот, что прижимал Ренье коленом к полу, принялся объяснять:

– Нас, наверное, послало само Провидение! Мы шли к Мартенам, – эта пара жила здесь до нас с тобой, Леокадия, – и вдруг услышали сдавленный стон. Черт побери! Мы сейчас же бросились на помощь и славно отделали этого молодчика!

Внезапно сквозь толпу, расталкивая всех, к Ирен стала пробираться женщина, что смотрит за коровами на скотном дворе. Ее дело приносит ей немалый доход, и среди жильцов она слывет богачкой.

– Поторапливайтесь, господин Которо! – кричала она. – Вот удача, что именно сегодня ко мне пришел ветеринар! За дело, господин Которо!

– У меня тоже есть знакомый врач, который живет совсем рядом, – запротестовала жена скромного рантье. – Лучше позвать его, чем какого-то коровьего лекаря!

Но тут трактирщик, что обитает слева от ворот, засучив рукава, преградил им дорогу со словами:

– По закону никто не смеет прикасаться к жертве до прихода полиции!

– Полиция! Полиция! – подхватило множество голосов. – Не трогайте ее! Таков закон!

Кто-то побежал за полицией, но большинство осталось на месте. Еще бы! Такое не каждый День увидишь! То и дело открывалась дверь, и новый любопытный протискивался поглядеть на происходящее. Люди столпились и в коридоре, и на лестнице, и даже, по словам вновь приходящих, в саду и во дворе, поскольку разнесся слух, что «художник разрубил прекрасную Ирен на мелкие кусочки».

Эшалот замолчал, переводя дух.

– Знаешь, – сказала госпожа Канада, отирая пот со лба, – с такой дьявольской хитростью все подстраивают и продумывают только Черные Мантий. Узнаю их манеру. Отпей-ка глоточек, у тебя небось в горле пересохло! Ты здорово рассказываешь, – продолжала она, пока Эшалот делал один глоток за другим. – Я словно сама там побывала. И я бы поступила так же, как трактирщик: нельзя дотрагиваться до раненых и трупов до прихода полиции.

– Ну, это как посмотреть, – робко промямлил Эшалот. – А вот, например, судебный пристав с улицы Отходящих, человек, можно сказать, образованный, назвал трактирщика зверюгой и сказал, что ожидание полиции зачастую приводит к смерти пострадавших, поскольку несчастным не оказывают вовремя первой помощи.

– Приставы всегда только и знают, что ругаться, – ответила госпожа Канада. – Кто спорит, конечно, жертва может скончаться до прихода полиции, но закон есть закон. Кодекс не может всего учесть, однако соблюдать его необходимо.

– Ну-ну, Леокадия, не кипятись! Это же самое ответил и трактирщик, а пристав возразил, что невежество убивает хуже кинжала или что из-за невежества погибает множество народу, в общем, что-то в этом роде, и прибавил: «Пусть мне покажут закон, запрещающий помогать раненым!»

– Значит, не все приставы черствы душой. Ну, давай, рассказывай дальше! И все-таки закон есть закон!

– По правде говоря, – продолжал Эшалот, сраженный этим неотразимым доводом, – большинство думает так, как ты, Леокадия. Пристава оттеснили, девушку оставили лежать в обмороке на полу, а главным предметом внимания сделался убийца. Господин Ренье пытался что-то сказать, но в комнате стоял невообразимый шум, и вдобавок те двое всякий раз принимались бить его, приказывая не открывать рта опять-таки до прихода полиции. Потом на беднягу навалились с полдюжины добровольцев и стали вязать его всякими тесемками, лентами, веревочками – словом, всем, что попалось под руку. Сбежавшиеся соседи честили Ренье на чем свет стоит: мол, и лоботряс он, и бездельник, и повеса, и пьяница! Коровница знала точно, что бедная девушка зарабатывала ему на хлеб, жена рантье видела собственными глазами, как, выходя от Ирен, художник пересчитывал сотенные бумажки, а трактирщик вопил:

– Ко мне-то он небось не заглядывает, чтобы пропустить стаканчик доброго винца, как всякий честный человек. Нет, он привык пьянствовать в гнусных притонах, сидя за мраморным столиком в компании гулящих девок!

А Двое проходимцев снова и снова рассказывали, как они спасли Ирен, и кричали:

– Входим – а он вцепился девице в горло и душит ее!.. Глядите! Вот следы от его пальцев! И нож над ней занес; представляете, каков!

– Да таким ножом впору бычка зарезать, – сказал помощник мясника. А что же еще он мог сказать?

– Ой-ой-ой! – заверещала вдруг жена рантье. – Да у него же карманы полны пистолетов!

И правда, наклонившись, она вытащила пистолет из правого кармана сюртука господина Ренье, а супруга мясника одновременно извлекла такой же из левого. Я стоял совсем близко и расслышал, что молодой человек силился крикнуть: «Эти негодяи мне их подсунули!» Но разве что кому втолкуешь? Сперва его слов попросту не разобрали, а когда сумели разобрать – не поверили.