Режиссёр из 45г - Сим Симович

вдоль набережной зажглись тусклым светом. Небо потемнело, и на нём начали проступать первые звёзды. Володя смотрел на них и вспоминал ту ночь, когда они стояли на мосту и смотрели на звёзды вместе. Казалось, прошла вечность, но на самом деле всего несколько дней.

— Звёзды такие яркие сегодня, — прошептала Алина, глядя вверх.

— Да, — Володя тоже поднял взгляд. — В Москве всегда хорошо видно звёзды. Не то что... — он осёкся. Хотел сказать «не то что в моё время», но вовремя остановился.

— Не то что где? — Алина повернулась к нему.

— Не то что на фронте, — быстро нашёлся Володя. — Там часто дым, пыль, не видно ничего.

Алина кивнула, принимая объяснение. Она снова положила голову ему на плечо, и Володя почувствовал, как её тёплое дыхание коснулось его шеи. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Запах краски и скипидара, который всегда сопровождал её, был таким знакомым и уютным. Этот аромат смешивался с чем-то ещё — с запахом её кожи, волос и её самой, создавая уникальную симфонию, которую он ощущал только рядом с ней. В этом слиянии запахов и тепла он чувствовал, как между ними растёт что-то большее, чем простая влюблённость.

— Алина, — он заговорил тихо, почти шёпотом, — хочешь, я прочитаю тебе стихи?

Она вздрогнула от неожиданности, подняла голову:

— Стихи? Ты пишешь их снова?

— Немного, — Володя невинно улыбнулся. — Наивные, юношеские.

Алина смотрела на него широко распахнутыми глазами:

— Прочитай.

Володя наклонился к ней ближе. Так близко, что его губы почти касались её уха, и она почувствовала лёгкое тепло его дыхания на своей коже. Он ощущал, как её тело дрожит, словно отзываясь на его близость. В этот момент всё вокруг словно исчезло, остались только они вдвоём в этом маленьком пространстве. Володя, с лёгкой улыбкой на губах, начал читать. Его голос был мягким и глубоким, полным нежности и заботы. Он произносил каждое слово медленно, словно наслаждаясь звуками, которые вырывались из его груди. Каждое предложение, словно заклинание, обволакивало её, даря чувство спокойствия и защищённости. Она закрыла глаза, полностью погружаясь в его голос, и почувствовала, как её сердце начинает биться в такт с его ритмом.

*В твоих глазах — вся нежность мира,*

*В твоих руках — моя судьба,*

*Ты как мечта, что мне приснилась,*

*Ты как звезда в ночной дали...*

Алина замерла. Её дыхание участилось. Володя продолжал, почти касаясь губами её уха, чувствуя, как она вся напряглась, как пульс её участился:

*Я б целовал твои ладони,*

*Я б целовал твои уста,*

*Я б шёл за тобой сквозь тысячи ночей,*

*Лишь только знать, что ты — моя...*

Его губы коснулись мочки её уха. Лёгкое, почти невесомое прикосновение. Алина тихо ахнула, закрыла глаза. Володя чувствовал, как она дрожит всем телом. Он продолжал, обжигая её шёпотом:

*Твои волосы — шёлк в моих пальцах,*

*Твоя кожа — нежнее лепестка,*

*Я бы пил твоё дыхание губами,*

*Я бы знал тебя всю — до конца...*

Он целовал её ухо, шею, линию скулы. Лёгкие, невесомые поцелуи, от которых Алина вся обмякла, прильнув к нему. Её руки сжались на его рубашке. Она повернула голову, нашла его взгляд своими глазами — тёмными, полными чего-то глубокого, жадного, безудержного.

— Володя, — прошептала она срывающимся голосом.

Он не успел договорить последнюю строфу. Алина потянулась к нему, и их губы встретились.

Это был не нежный поцелуй. Это была жадность, голод, страсть, которую они сдерживали всё это время. Алина целовала его так, словно боялась, что он исчезнет, растает, как мираж. Её пальцы запутались в его волосах, прижимая его к себе. Володя обнял её крепко, почти до боли, одна рука на её талии, другая на затылке, и отвечал на поцелуй с той же неистовостью.

Они целовались, как подростки — жадно, неумело, отчаянно. Их дыхание смешалось, сердца бились в унисон. Алина тихо застонала, когда его губы скользнули к её шее, целуя, покусывая, вдыхая её запах. Володя чувствовал, как