Режиссёр из 45г - Сим Симович

— Я помню это. Когда вернулся... я не мог радоваться. Вроде всё хорошо, дома, живой. А внутри пусто. Как будто что-то оборвалось.

— Вот именно, — Володя встал. — И теперь представь. Петя идёт по улице. Насвистывает, потому что так надо — показать, что он в порядке. Но на самом деле внутри пустота. И вдруг он видит девушку. Она роняет письма. Их взгляды встречаются. И что-то внутри него щёлкает. Первый раз за четыре года он чувствует что-то живое. Понимаешь?

Николай сглотнул. В глазах что-то дрогнуло:

— Понимаю.

— Отлично, — Володя отступил. — Теперь попробуем. Но сначала я хочу, чтобы вы сделали одну вещь. Зина, встань здесь. Закрой глаза.

Зина встала в центр, закрыла глаза.

— Теперь вспомни, — Володя говорил негромко, чтобы не мешать ей сосредоточиться, — вспомни тот момент, когда ты чувствовала себя самой одинокой. Когда казалось, что так будет всегда. Просто вспомни. Не говори ничего, просто почувствуй.

Зина стояла неподвижно. Володя видел, как меняется её лицо — расслабляются мышцы, опускаются плечи, на лице появляется выражение глубокой усталости и печали. Через минуту из-под закрытых век потекли слёзы.

— Открой глаза, — тихо сказал Володя.

Зина открыла. Смотрела прямо перед собой, но взгляд был отрешённый, направленный внутрь.

— А теперь возьми воображаемую сумку, — Володя делал знак руками, — тяжёлую, с письмами. Почувствуй вес. И иди. Просто иди, никуда не торопясь. В своём темпе.

Зина взяла воображаемую сумку. Плечо под весом слегка опустилось. Она пошла медленно, усталой походкой. Не актриса на репетиции — живая женщина, измученная одиночеством и бесконечными обязанностями.

— Стоп, — сказал Володя. — Вот это. Запомни это состояние. Это и есть Катя перед встречей.

Зина остановилась, вытерла слёзы:

— Я... я как будто и правда стала ею.

— Потому что ты и есть она, — сказал Володя. — Катя — это ты. Твой опыт, твои чувства. Ты не играешь роль, ты живёшь.

Он повернулся к Николаю:

— Твоя очередь. Встань, закрой глаза. Вспомни фронт. Вспомни самый тяжёлый момент. Когда ты потерял кого-то близкого. Или когда сам думал, что всё, конец. Просто вспомни.

Николай закрыл глаза. Его лицо окаменело. Челюсти сжались. Руки сжались в кулаки. Володя видел, как он дрожит, сдерживая эмоции.

— Не сдерживай, — сказал Володя тихо. — Пусть идёт. Здесь можно.

Николай дрогнул. Из горла вырвался сдавленный стон. Он закрыл лицо руками.

— Было один раз... — голос его дрожал. — Мы с товарищем... Его звали Серёжка. Мы вместе прошли от Сталинграда. Он был как брат. А потом... осколок. Я его держал, а он умирал. И ничего нельзя было сделать. Ничего...

В павильоне стояла тишина. Зина плакала тихо. Катя вытирала слёзы. Даже Лёха отвернулся, чтобы скрыть лицо.

— Открой глаза, — сказал Володя, кладя руку на плечо Николаю. — Ты пронёс это через всю войну. Это груз. Он всегда с тобой. Понимаешь? Петя несёт это каждый день. Этот груз мёртвых товарищей, этой вины выжившего, этой пустоты. И вот он идёт по мирной Москве, насвистывает, притворяется, что всё в порядке. Но внутри — это.

Николай кивнул, не в силах говорить.

— Теперь попробуй пройти, — Володя отступил. — Как Петя. Насвистывай. Но помни, что внутри.

Николай начал насвистывать «Катюшу». Пошёл. Внешне он выглядел бодро, шаг пружинистый, плечи расправлены. Но в глазах была пустота. Мёртвая, холодная пустота.